Изабель и призрачное счастье

Чувствуя себя необразованной зверюгой из дикого леса, я подхватила рукой яйцо и, постучав им об стол, начала чистить руками, ссыпая скорлупу в тарелку.

Все же Софи не зря являлась главной придворной дамой. Выдержки у этой женщины было столько, что позавидовал бы командир войска. Дождавшись, когда я закончу трапезу, она вернулась и дальше целую вечность заставляла меня повторять, где какая вилка или ложка лежит, что ей можно есть, а что нельзя, и что с чем сочетается.

В итоге, когда она позволила мне встать из-за стола, я желала одного, убежать в лес и жрать все только руками, забыв про существование приборов и правил их применения.

– Завтра повторим, – гордо сообщила мне Софи и, кажется, я еле сдержалась, чтобы не расплакаться.

Однако тут явился барон и сходу сообщил мне, что Гагарский трибунал был основан около двухсот лет назад, и одним из первых его председателей являлся снов мой предок Тибальд второй.

Тут я поняла, что в упор не помню, чем прославился Тибальд первый и существовал ли он вовсе, однако утонять не решилась.

Вон Гвас был неумолим в своей занудности.

– Поймите, Ваше Высочество, – скрипел он у меня над ухом, – если вы не выучите название государств, то как вы сможете путешествовать?

– Для начала, я хочу узнать, как мне выбраться из этого замка, а уж потом я подумаю, куда поеду отдыхать! – отгрызалась я. – Где у вас тут море?

– Если б вы меня внимательно слушали, – бурчал барон, то помнили бы, что морской державой считается Атладния, с которой вы, кстати, тоже в кровном родстве, ведь ваша прапрабабка королева Фибия была восемнадцатой дочерью царя Нереса!

– Господи!– я тяжело вздохнула, – Восемнадцатой! Он, что, икру метал, этот ваш царь?

– При чем тут икра? – поразился барон, не понимавший шуток,– просто в Атландии разрешено многоженство.

– Теперь понятно, почему они раздают дочерей всем желающим, – важно кивнула я, – ладно, учту на будущее, что повсюду у меня оказывается есть родня.

– По этому поводу хотелось бы добавить, – начал занудный старикашка, и я прибавила шаг.

В чем беда призраков? В том, что ничем их не остановить! Куда бы я не шла, барон летел рядом, проскальзывая сквозь запертые мной двери и проходя через стены, чтобы добавить важных или нелепых фактов из истории Колдобии.

– Именно тогда был признан закон, разрешающий каждому приговорённому к смерти спеть прощальную песнь, – вещал он, пока я поднималась на башню.

– Думаю, все смертники оценили такую щедрость, – фыркнула я.