Значение имен

Все испуганно замерли, и даже Кин Саная остолбенел, когда Дарр медленно встал на ноги и улыбнулся.

– Думаю, на этом можно закончить, – сказал он, кивая на орисса с обломком в руках. Его сосед издал яростный вопль и попытался ударить Дарра снова, но тот остановил ее здоровой рукой и прорычал с легкой угрозой:

– Я сказал, что хватит! – и вырвал дубинку из рук. А потом бросил ее под ноги растерявшемуся Кину Саная. Но тот быстро пришел в себя, рассерженный, и одна за одной вспыхнули белые искры, заключая его в облако света, нестерпимо яркое даже при свете солнца.

Рей Сон не выдержал и прикрыл глаза ладонью, но это не помешало ему увидеть, как удар невероятной силы сбивает Дарра с ног, отбрасывая к стоящему рядом с тюрьмой дереву. Оно содрогнулось, и на чудом устоявшего на ногах человека посыпались ветки и редкие, пожухлые листья.

– Магией... нечестно... – прохрипел Дарр и посмотрел Кину Саная в глаза. Жрец выбросил в его сторону руку, вкладывая в свой жест изрядную долю досады и раздражения, и от второго невидимого удара содрогнулось не только дерево, но и земля под ногами Рей Сона, даром что была застелена соломой.

На долю секунды ему показалось, что его сосед устоит и на этот раз, но Дарр, покачнувшись напоследок, все же упал, растянувшись на земле безвольной, сломанной куклой.

– Продолжайте, – сказал Кин Саная воинам, и те, почти не мешкая, бросились исполнять его приказ.

Через десять минут ориссы втащили окровавленное тело Дарра назад в камеру и бесцеремонно швырнули под ноги Рей Сону.

Молодой шаман тут же склонился над ним, машинально проверяя дыхание — слабое и прерывистое.

– Господин Дарр... – в отчаянии он так сильно сжал кулаки, что из-под ногтей, впившихся в ладони, показалась кровь. Если бы он мог, то разорвал бы ориссов голыми руками, и именно сейчас, как никогда раньше, осознавал свою беспомощность.

Мина Нарая, белая как снег, молча проводила взглядом удаляющуюся фигуру Кина Саная. На ее застывшем лице отражалась странная отрешенность, опустошенность, превратившая его в некое подобие посмертной маски, и только глаза, неизменно пылающие внутренним огнем, стали еще ярче, еще глубже, еще темнее, соревнуясь по цвету с твердым и мрачным обсидианом.

В мире, который видели перед собой эти глаза, Кина Саная уже не было в живых.

Кай, собравшийся было задержаться на площади подольше и позлорадствовать, резко передумал, вид неподвижной Мины Нарая внушил ему необычное беспокойство.