Пелагея и прочие недоразумения

Юлиана с Киприаном угощались пиццей – да так, что за ушами трещало. А Пелагея вертела головой и оборачивалась чуть ли не каждую минуту. Ей казалось, что чего-то не хватает. Вернее, кого-то.

Когда оркестр прекратил играть и на сцену вышел поэт, она поняла, кого именно недоставало. На шее у поэта был повязан дорогой шелковый платок, а в руках он держал блокнот. Да не абы какой – с вензелями, в твердом переплете. Всё, как положено. Раскрыв блокнот, поэт стал декламировать стихи. Король сидел на троне, облокотившись на поручни, мечтательно разглядывал потолок и улыбался.

Публика была в восторге.

Но вот поэт запнулся, взволнованно поглядел в зал и спрыгнул со сцены. Если бы не яркое освещение, он бы нипочем не заметил Пелагею. А теперь он бежал к ней сквозь толпу со всех ног. Ему уступали дорогу. Перед ним благоговели. Никогда еще не относились к нему с таким почтением.

- Меня назначили главным поэтом при дворе! – сообщил он Пелагее, как только добрался до стола. – И знаешь, похоже, я нашел благодарных слушателей.

- Это же замечательно! – воскликнула та.

- Присоединяйся! – с набитым ртом сказала Юлиана. – Пицца пальчики оближешь!

Она отрезала от пиццы еще кусочек, наколола его на вилку и приготовилась съесть. Но тут в залу без предупреждения влетел Арчи. Он спотыкался на ровном месте, с опаской поглядывал через плечо и вообще вёл себя подозрительно.

Юлиана так и подскочила.

- Эй! Ты же должен сидеть за решеткой! Сбежал что ли?

- Не-не-не! – помотал головой Арчи. – Выпустили!

Юлиана с немым укором уставилась на короля.

Но король только руками развел. Не мог же он через весь зал прокричать, что у него не хватило духу наказать своего подданного по всей строгости.

- Убийство отменяется, - сказал он после пира. – Клён ожил, а стало быть, Арчи можно и помиловать. К тому же, он мой близкий друг.

- Нерешительный король беда для страны, - вставил Пирог, который ошивался поблизости.

Бывшего Агента Катастроф выпустили на волю в тот же день и принесли извинения за доставленные неудобства. Ранэль с уязвленным достоинством одернул полы своего дизайнерского пиджака, выровнял стрелки на дизайнерских брюках и гордой походкой прошествовал к выходу.

Он не стал бесцеремонно врываться на пир, как это сделал Арчи, а придумал кое-что получше. Под утро, когда королевские гости начали расходиться, Ранэль улучил момент и объявил, что даёт бал у себя дома. Зевающих оркестрантов он застал врасплох и нанял по цене ниже среднего. Он очень надеялся, что на бал явится Юлиана.