Пелагея и прочие недоразумения

Точно так же в бильярде у него съезжала корона, когда он прицеливался, чтобы забить шар в лузу.

- В верхних мирах меня не примут обратно, - сказал Киприан. – Вы ведь не возражаете, если я останусь здесь?

Юлиана едва смогла выдавить из себя: «Не возражаю», - после чего оглушительно высморкалась в носовой платок. В следующий миг она вдруг почувствовала, что невероятно счастлива, и подняла глаза на Киприана. Каким же притягательным, тёплым и одновременно строгим был его взгляд!

8. В новом образе

Кекс, Пирог и Мягколапа приползли домой с набитыми животами.

К тому времени Киприан успел вернуться в центр поляны, раскинуть руки, вырасти до приличных размеров и вновь покрыться древесной корой. Поэтому ни кошка, ни щенки поначалу ничего не заподозрили. Настораживала только пришибленность Юлианы да задумчивость поэта. Он просидел, не меняя позы, около двух часов, пока рабочие возводили стены. Рабочих прислал король.

- Ух я ему задам, негоднику! – пригрозил он и быстрым шагом покинул Звездную поляну, взметая пыльцу своей роскошной мантией.

Арчи в тот день на глаза не показывался. Видно, здорово его Киприан напугал.

- Странное выходит дело, - рассуждал поэт за чашечкой сиропа. – Твоё дерево никогда не было настоящим. Клён лишь прикидывался, что он Клён. А сам втихаря оборачивался человеком и наблюдал за тобой по ночам.

- Пустяки! – улыбалась Юлиана. Она вспоминала, как совсем недавно под руководством Пелагеи Киприан делал разминку. Он жаловался, что руки и ноги болят, будто в них повтыкали дикобразьи иглы. Но Пелагея была непреклонна. Заставила его отжаться целых пять раз, пройтись колесом у всех на виду и перекувырнуться через голову. Потом он, похоже, вошел во вкус. Разбежался, исполнил в воздухе двойной тулуп и приземлился ровно на то место, где ему следовало укорениться. Там он, не моргнув глазом, превратился в могучий Клён с толстой корой и золотом листвы.

- В следующий раз, как станешь человеком, примерь чулки, которые я для тебя свяжу, - сказала Пелагея и попыталась обнять неохватный ствол. Но тут к ней рассерженно подлетела Юлиана.

- Не смей! Березки будешь обнимать. А мой Клён не трогай!

Ее слова прозвучали довольно резко, но Пелагею ни капельки не задели. Пелагея умела различать доброту, даже когда ее пытались скрыть за маской неприязни.