Пелагея и прочие недоразумения

Янтарный свет фонарей падал на изогнутые спинки скамеек, высвечивал оловянные буквы на фронтоне цирка и мягко переливался на отполированном носу барона Мякатау. Барон был всего лишь статуей, но Юлиане на мгновение показалось, что он пошевелил усами и скосил глаза в ее сторону.

- Вот статуя, о которой мне говорили, - указала Мякголапа. – Наш славный предок и такие гнусные злодеи по соседству.

- Гнуснее не бывает, - осуждающе фыркнул Пирог.

Пелагея выступила вперед и развязала мешок с катушками.

- Сюда, добрые аисты! – шепотом позвала она.

Те немедленно слетелись на зов, словно Пелагея была их королевой. Каждому аисту досталось по невидимой бечевке – и они один за другим скрылись в черном небе.

Часы на ратуше гулко пробили три часа утра. Затрепетал на ветру и вновь безжизненно повис желтый флаг.

Юлиана не могла спокойно ждать. Ей снова захотелось возмутиться.

«Где носит этих аистов? Почему так долго?» - чуть не крикнула она. Но внезапно послышались голоса.

- Хе-хе, Билли, ты чудной, - проскрипел первый голос.

– Зачем нам, управляющим цирка, выряжаться клоунами?

- Сам ты чудной, Вилли, - ответил второй. – Видно, ничего не смыслишь в романтике. Глубокой ночью в клоунском наряде да с собакой на поводке пройтись по городу одно удовольствие.

- А главное, вас некому будет поднять на смех, - заметила вслух Юлиана. – Добрый день, господа! То есть, доброй ночи. Значит, это вы хозяева цирка?

Билли и Вилли сразу потупились и попытались ускользнуть от разговора. Они не готовились к тому, что придется общаться с посторонними.

Зато их собаки – грозные зубастые бандиты с мощными лапами – были готовы к любым неожиданностям. Они напрягли толстые шеи и потянули клоунов вперед.

В одном из псов Пирог распознал уже знакомого всем бульдога. А Кекс безошибочно определил во втором свой ночной кошмар – кровожадного бультерьера. Но что самое кошмарное, бульдог и бультерьер заметили Кекса. Сперва его, потому что он мелькал в темноте белым пятном. А уж потом и Пирога.

- Вон тот врунишка, - пробасил бульдог. – Я его помню. Он что-то плёл про репортаж и скрытую съемку. А белый ушастый ему подыгрывал. Кусай их!

Бультерьер до краев наполнился злостью. И Юлиане даже показалось, будто злость разлита в воздухе. Она едва успела отскочить, когда собаки рванули поводки и с диким рёвом бросились на Кекса с Пирогом.

Ну и началась тут кутерьма! Завопили клоуны, заголосила Мягколапа, ойкнула и свалилась в кусты Пелагея.