Сильнейший из магов

Гадрел отводит взгляд в сторону, кряхтит и аккуратно помогает Терри подняться со стула, поддерживая под руки. Ага, делает вид, что не заметил. Каин вздыхает, опять спускается с кровати, берет со стола какой-то фрукт, похожий на яблоко, и протягивает Терри.

— Наверное, от этого и поплохело, — ворчит он. — Возьми и поешь. Нечего голодным ходить.

— Как же… Это ведь… — лепечет Терри с растеренной моськой и оглядывается на Гадрела. И тихо, шепотом у него спрашивает: — Отец?

Отец?! Так эти двое отец и сын! Вот в чем дело.

Вот откуда у Гадрела такая забота и обеспокоенность. Вот почему Терри рядом с проповедником мгновенно расслабляется. Вот почему рядом с ними Каин ощущает себя лишним. Они — семья, а он тут посторонний.

— Коли Великий Каин сам тебя угощает, не отказывайся, — наставляет Гадрел, продолжая поддерживать Терри в вертикальном положении. Тот кивает и послушно забирает угощение. Искренне благодарит и пытается поклониться. Но Каин выставляет перед собой ладошку и мешает наклонять голову.

— Нечего тут кланяться, когда на ногах еле стоишь.

Брысь из моей комнаты! — сердито звенит детский голосок. Гадрел на это лишь улыбается.

— Благодарю, Великий Каин. Я сам принесу тебе трапезу, — сообщает Гадрел и уходит вместе с Терри вниз, скрипя ступеньками на лестнице.

Глава 4

Пока Гадрела нет, Каин балуется с магией. Задувает свечку и снова поджигает, повторяя за Терри. Стоит только представить, как огонек обволакивает фитиль, и это происходит на самом деле. Даже секунды не проходит, как реальность подстраивается под мысленный образ.

Почему же у Терри уходит так много времени на такое простое колдунство?

Зажигать и задувать свечу быстро наскучивает, и Каин начинает играться с формой. То представляет идеальную огненную сферу, и она тут же появляется, то кубиком ее выворачивает, то заставляет распуститься цветочным бутоном. Огонь удивительно податливый, даже ласковый, когда касается кожи, чуть теплый и совсем не обжигающий. Когда огненный зайчик приземляется на столешницу, дерево лишь слегка нагревается, как от человеческого тела.

И тогда зайчик начинает скакать по комнате, меняясь, преображаясь. То становится кошкой, то китайским драконом, то распадается множеством пламенных бабочек.

Одна из бабочек разбивается об дверь, когда снова заходит Гадрел с подносом на одной руке. Он окидывает взглядом комнату, и так остается с открытым ртом, не успевая ничего сказать. Он смотрит на порхающие огоньки, и те отражаются в его зрачках искрами восхищения.