Сильнейший из магов

Каин откладывает кусочек хлеба и молча слушает, как это взрослый дядька ему исповедуется. Ребенку, который сам за себя постоять не может. Ребенку, которого считает личным кумиром.

— Я понял, что ты явишься в третий день после полной летней луны, но ни точного месяца не распознал, ни года. На радостях решил, что тебя надобно встречать в ближайшую подходящую дату. Весь город вывел. Но я ошибся. И много раз потом ошибался. За два десятка лет церковь потеряла всякое уважение у местного люда.

Сколько? Двадцать лет он этой херней занимался? Действительно фанатик! Теперь уже все на свои места встает: скучающие лица других каинитов у дерева, его собственное отчаяние, негодование людей и пренебрежение стражников.

Люди просто не верят ему, потому что он как тот мальчик, который кричал «волки». И сейчас, когда по его мнению «волки» пришли, ему уже никто не верит. И правильно делают, в общем-то.

— И что ты собираешься делать? Ты же не надеялся, что я вместо тебя все проблемы решать начну, — строго объявляет Каин.

— Конечно же, нет, Великий Каин, — сразу отзывается Гадрел и поднимает голову.

— Я объявлю во всеуслышание, что ты вернулся, и люди…

— Тебе не поверят, — перебивает его Каин. — Сегодня мы это уже видели.

Гадрел так и застывает с приоткрытым ртом. Повисает молчание.

В столовую вносят блюдо с жареным мясом. Никаких жареных поросей, как это показывают в фильмах. Нарезанное ломтиками куриное филе, присыпанное какой-то травкой. Ну да, готовится быстрее, логично. Зато как вкусно пахнет! От одного только запаха уже слюна течет.

Молоденький каинит, больше похожий на подростка, ставит блюдо на стол, быстро кланяется и сразу же убегает восвояси.

— Ты это заварил, тебе и расхлебывать, — подытоживает Каин и берется за курицу.

Гадрел смотрит на него, хмурится и явно что-то обдумывает. Когда Каин заканчивает обжираться, Гадрел вдыхает поглубже и встает из-за стола.

— Ты прав, Великий Каин. Я придумаю, как исправиться, и обязательно представлю тебя миру, как полагается.

Он кланяется и выходит из столовой.

Зовет какого-то Терри, и вскоре в дверях появляется тот самый каинит, который провожал его по коридору.

— Отведи Великого Каина в его покои, когда он закончит с трапезой, — велит Гадрел, и паренек ему кивает.

Отлично, нянька назначена.

Глава 3

Путь на второй этаж, в «покои Каина», также пролегает через темные коридоры, почти никак не освещенные. Половицы на деревянной лестнице скрипят под ногами, и только этот звук заполняет тишину вокруг.