В Греции всё есть

Животное делает отчаянные прыжки в стороны, стараясь сбить гибельный темп и оторваться на развороте, но я отпускаю узду и тянусь за луком — мой любимец никогда не допустит, чтобы... Разрез. Темнота.

Кони. В упряжке морёного дуба — моя лучшая гнедая пара: сочетанием оттенков восхитилась бы сама Гармония. Жеребцы бегут, красиво выбрасывая передние ноги. Я держу вожжи одной рукой, а другой... Разрез. Темнота.

Кони. Моя четвёрка обошла ближайшего соперника уже на полтора корпуса. Ещё минута — и я опять лучший наездник Истмийских игр.

Кони. Бирюзовые и лазурные кони с белыми курчавыми гривами. Огромный табун мчится по воде, прямо по пенистым гребням, перепрыгивая впадины между волнами. Пираты, преследующие мой корабль уже несколько часов, зашевелились, их рулевой изо всех сил налегает на штурвал, но... Разрез. Темнота.

Конь. Гигантский белый конь с красными от гнева глазами пританцовывает на месте, но отчего-то не вязнет в прибрежном песке.

— Оставь его! — раздаётся ржание, похожее на раскат грома.

— Отпусти его, владыка. — Голос человека едва слышен за сопением огромных ноздрей, но звучит уверенно и спокойно. — Ты не имеешь права на такое.

— Как ты смеешь, наглец, решать за меня! Он мой сын! — неистовый рык, рвущийся из конской глотки, больше напоминает рёв водопада, чем голос живого существа.

— Дядя, он давно уже взрослый человек. — Мужчина перед конём по-прежнему собран и невозмутим. — Он глава семьи. Он царь большой страны. Он должен сам жить своей жизнью, сам совершать поступки, делать ошибки и исправлять их, должен сам выбирать, чем заполнять свою голову.

— Ты ничего не понимаешь, глупец! Ему нельзя без меня, нельзя оставаться одному! Его же... Он...

Конь взвивается на дыбы, громадные копыта молотят воздух, но человек наносит мечом молниеносный удар прямо по влажному песку.

Разрез. Темнота.

На лежанке, устланной мягкими коврами, выгнулось покрытое испариной тело. По обеим сторонам, вцепившись в скользкие плечи, стоят боги; от них веет речной прохладой и запахом тины. В изголовье, крепко стиснув ладонями виски лежащего, замер грузный великан. Глаза его закрыты, со лба стекают струйки пота.

* * *

— Я никогда не думала, что ты лекарь, сын Зевса. Тем более — что такой хороший лекарь.