В Греции всё есть

Вражеские воины молчали и хмуро глядели на него. Вдалеке, в нескольких стадиях, мелькали пятки Париса. Догнать младшего царевича, самого быстрого бегуна Трои, никто и не пытался.

Старший отряда осмотрел неподвижное тело Ахиллеса, тронул пальцем пятку и покачал головой. Затем, недобро сощурившись, сделал в сторону Гектора короткий жест.

Два обросших мышцами мирмидонца положили на песок копья и щиты и, поигрывая скрюченными волосатыми пальцами, двинулись к Гектору. Тот вскочил, крепко прижал локти к бокам и попятился.

Мгновения уходили в небытие, а Марк всё сидел с приоткрытым ртом, уставившись невидящими глазами в нижнюю часть пергамента. Гектор, этот величайший герой древности, был защекотан?! О-о, это будет сенсация! Жаль, диплом на такую скандальную тему учёный совет никогда не примет к защите, но всеинститутская известность Марку теперь гарантирована!

Но тут студент вспомнил, что проник в библиотеку не слишком законным способом. Увы, кроме Марты, никому об этом рассказать не получится. Прощай, слава.

..

Упиваясь собственным горем, юноша надрывно вздохнул и медленно потянул к себе другой манускрипт.

Брат и сестра

— ...И всё-таки ты не права, сестра. — Он задумчиво покачал головой. — Строго говоря, мы не властелины миров. Мы лишь ворота в них.

— Ну и что? Одно другому не мешает. Мы вольны распоряжаться судьбами всех живущих. Нескольких мгновений достаточно, чтобы существо из твоего мира перешло в мой, забыв прошлую жизнь. Тебе нужно чуть больше времени, но результат — тот же. Мы можем проделывать это с кем угодно, хоть с богами обоих миров.

Разве этого мало?

— Мало. Властелин должен быть признан подданными. Я здесь — всего лишь один из местных царьков, ты у себя, насколько мне известно, поднялась ненамного выше. Мои тебя ненавидят, твои меня презирают. Если подытожить, результат получится довольно жалкий, не находишь?

— Нет. Подлинная власть всегда потенциальна. Главное, что мы можем.

Он опустил глаза и хмыкнул.

— А по-моему, главное то, что они нас просто не замечают.

Наши подданные живут в параллельных мирах, которым ничего не известно о существовании друг друга, поэтому мы для них ценности не представляем. Мои для твоих — всего лишь однодневки, искорки на изломе камня, вспыхивающие и тут же гаснущие. Твои для моих — неживое, застывшее безвременье. Мы не только единственные, кто живёт сразу в двух временах, мы по сути — единственные обитатели общего мира. Целый мир на двоих — это слишком много. Если б ты знала, как я устал...