Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Андрюшу потянули за руки одновременно с двух сторон, Иван и Вороныч; и в следующую секунду он уже лежал в росистой траве, упираясь носом в какое-то трухлявое бревно.

— Коли двое, значит, и третий тать где-то рядом, — прошептал Иван. И Андрюша тут же смекнул, кого имел в виду стрелок.

Из тумана к ним медленно выплывали давешние царевичи-королевичи, Сигизмунд с Густавом. Следовательно, хитрый и скрытный хан тоже таился неподалеку, по своей всегдашней степной привычке таиться всегда и во всем.

Кони прядали ушами и изредка тихо всхрапывали.

Наверное, чуяли затаившихся рядом сотоварищей или молодого хана. Но седокам было не до них — они ссорились и недоверчиво поглядывали друг на друга.

— Одного я не могу понять, ясновельможный пан, — вопрошал королевич Сигизмунд, сдерживая поводья нервно гарцующего под ним коня. — Какой тебе интерес в этом династическом браке? Ведь Марья-царевна, по слухам, и вовсе — приемной дочерью нашему царьку доводится...

— Такой ше, што и тфой, бартшук, — сурово огрызнулся плохо выговаривающий все не северные слова конунг Густав.

Его увенчанный длинными рогами шлем мерно поворачивался из стороны в сторону — это суровый конунг крутил башкой в поисках дороги через поля, утопающие в белесом тумане.

— Коли тругих наслетников нет, сгодиттся и приемная дошь, — пояснил он. — А вот што тты со мной целый тшас волочишься как волтшиный хвост, этто я што-то никкак не моггу понимайт.

— Разве ж в компании двум панам-рыцарям не сподручнее? — тонко усмехнулся мазурский королевич.

— Опять же, в этаком тумане любая напасть таиться может.

— Кромме степного ханна никкого ттам нетт, — убежденно сказал Густав и громко фыркнул. Надо думать, от презрения к любой опасности.

— А я слыхал, полевики тут водятся, и лешаки из чащобы забредают, овсом лакомиться, — сообщил королевич.

— Ну, ттак он естшо не созрел, твой овес, — весело хохотнул викинг. После чего задумчиво глянул на мазурика. Словно оценивая изящного щеголя-королевича.

— А вот тты уше, по-моему, этто... созрел.

И Густав несильно, но аккуратно припечатал Сигизмунда в лицо железной рукавицей. Королевич упал с коня как подкошенный.

— Вот гад... — прошептал Андрюша, видя, как прямо на его глазах совершается коварное предательство.

— Это точно... — тихо откликнулся лежавший рядом Иван. — Хотя у них это по-другому называется — политический расчет.

И он тихонько потянул из-за спины лук.