Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Но еще долго, шагая по лесному логу, Андрею мерещилось, что вслед ему скалятся острые зубы, а в глухой и темной еловой чаще то и дело поблескивают холодным огнем желтые и красные звериные глаза.

— А почему этот град называется Стольным? От слова — «столица», да?

— Да как тебе сказать, — начал, было, Иван, но тут же замялся. Потом вдруг покраснел как маков цвет и уже вконец смутился.

— Стольный — от слова «стол», — пробурчал Сидор. Но так невразумительно, что звуки его слов были больше похожи на подозрительное бурчание в мохнатом животе козерога.

Между тем предутренние звезды над головой Андрюши понемногу блекли и гасли. Небо светлело на глазах и цветом уже походило на туман, который сейчас в изобилии сгустился на полянах и в лесных лощинах.

— А при чем тут стол? — улыбнулся Горохов, осторожно ступая усталыми ногами между колючих кочек. Порой под подошвами ботинок явственно хлюпало, и тогда Андрюша, памятуя о строгом предупреждении насчет болот, старался держаться по возможности в самом центре их маленького отряда.

— Сказать? — покосился на остальных сотоварищей стрелок.

— Я бы не стал так сразу, — пожал плечами Вороныч, по своей всегдашней привычке все на свете подвергать глубокому скептическому сомнению.

— Семь бед — один ответ, — философски заключил Сидор. — Пусть знает. Лишнее знание ни одному козлу еще не помешало. А он чем хуже?

После этого сомнительного аргумента Иван обернулся к Горохову и задумчиво молвил:

— Когда-то мы ходили через этот лес без оглядки. И ни одна нечисть не смела заступить нам путь.

— Кто это — вы? — заинтересовался Андрюша.

— Слушай и мотай на ус, отрок, — последовал ответ.

Много лет назад во дворце Гороха затеяли менять мебель. Дело это хлопотное, все делалось в спешке и, как это до сих пор водится в Царстве-Государстве — на глазок. В итоге лавки зачастую не помещались в залах, неповоротливые столы слуги никак не могли занести в двери палат, чтобы не оцарапать, а лари и сундуки скрипели, качались и норовили развалиться на составные части прямо на глазах у самого царя.

Только у Гороха в царской палате, которую верный слуга и наперсник Карл Иоганнович важно именовал заморским словом «кабинэт», стоял крепкий дубовый стол, выполненный во всех правильных плотницких пропорциях. Правда таковым он был лишь поначалу: во время одного из празднеств, сопровождавшегося щедрыми возлияниями крепких медов и браг хмельных, царю как-то вздумалось забраться на стол и в пьяном веселье пуститься на нем вприсядку.