Царевич Горохов - Наследник Поневоле

И сосна поглотила чахлое Кощеево тело, после чего опять сомкнула свои корявые одежды из коры, испустив черный маслянистый дымок.

— Топор есть? — мрачно пробасил Горохов, с готовностью поглядывая и на Иванов кинжал.

— Пустое, — в огорчении махнул рукой Вороныч. — Он теперь уже далече, злыдень...

— Это как? — в недоумении спросил Андрюша. — По корням просочился, что ли?

— В здешних старых лесах Кощей — полновластный хозяин, — удрученно проблеял Сидор. — Ему тут и деревья подчиняются, и звери, и птицы. Не все, конечно, — поспешил уточнить он.

— Ладно, еще встретимся, — проворчал Иван и вновь тихонечко засвистел. Нужно было убаюкивать не в меру расшалившиеся молодые ветра.

Глава 14

Глава четырнадцатая. Витязи Кривого Стола и женихи-рыцари

— Больше всего на свете мне сейчас хотелось бы выбраться из этого леса, и поскорее, — поежился Андрюша, без сожаления поглядывая на разбросанные головешки давно потухшего костра. — Мне уже начинает казаться, что мы отсюда никогда не выберемся.

— Ну, положим, не из-за каждой, — преувеличенно бодрым тоном проблеял Сидор. — И к тому же дорожка в Стольный Град здесь одна единственная.

— Как это? — в недоумении произнес Андрюша.

— Очень просто, — качнул бородой козерог. — Тут кругом болота. Топи и хляби такие, что в этом бучиле даже кикиморы не водятся.

— Ты бы насчет кикимор потише, — проворчал Воронович. — Ночь еще жива и совсем не думает помирать.

Вороний волшебник имел необычный нрав: очевидные вещи он считал загадочными и таинственными, а настоящие загадки его, как правило, совсем не прельщали. Даже ночь у него была подобно живому существу — она умирала и оживала. Зато за все время их путешествия Ворон Воронович ни разу не удосужился поинтересоваться, откуда Андрюша Горохов явился в их земли, и правда ли он — царский наследник, чья ветвь в наследовании державного трона в давние времена странным образом оборвалась и затерялась.

— А далеко еще, этот ваш Стольный Град?

— Уже недалече, — откликнулся Иван-Ветер. — Вот из лесу выйдем, там полями напрямки, верст пятнадцать-двадцать, не больше. Через пять часов дойдем до городской заставы.

Они наскоро собрались, сложили в заплечный мешок стрелка нехитрые пожитки, которых и без того теперь осталось всего с гулькин нос. Засыпали костер землею, отряхнулись и без сожаления расстались со Старым лесом.