Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Поскольку разобраться в истинных помыслах хитрого степного хана может только его жеребец, да и то лишь когда хан взгромоздится на него всем своим авторитетом.

И что было самым удивительным: несмотря на явную схожесть в своих злокозненных намерениях, все три королевича наотрез отказывались от союза против самодержца Гороха. Каждый норовил обтяпать свои дела только сам, без посторонней помощи. И на то было весьма существенное обстоятельство.

По сути, именно оно-то и удерживало покуда державу Гороха от разорительной и безнадежной войны сразу на три фронта.

— И что же это за причина такая, интересненько? — полюбопытствовал Андрюша.

Он уже совсем решил, что Царству-Государству грозит полный и окончательный капец, как любил выражаться в их классе Сливкин.

Или — капут, если пользоваться варяжской терминологией.

Или — кентык, как выражаются кочевники-степняки.

А у мазуриков язык похожий на наш, потому что они — те же славяне, только много шепелявят, буквы коверкают и ударения переставляют, чтобы от других братьев-славян посильнее отличаться.

— В том-то и дело, — наставительно поднял указательный палец Иван и обернулся на друзей за поддержкой. Две скептические физиономии были ему ответом — сморщенная козья морда и уныло повесившая нос-клюв башка вороньего волшебника.

— Да ладно вам!

Он укоризненно отмахнулся от Сидора с Воронычем, хотя те вовсе не спешили с ним спорить. И заговорщицки поманил к себе весьма озадаченного Андрюшу.

— Ты, небось, думаешь, их наше Царство-Государство шибко интересует, да? — усмехнулся он.

Андрюша в ответ только плечами пожал, мол, шут их знает, этих королевичей да ханов. Кто их разберет, эксплуататоров и угнетателей несчастных?

— Империя наша, конечно, не из самых последних, — кивнул Иван. — Но в последнее время, признаться, здорово поиздержалась в международных интригах. Королевичи — знай препоны чинят в торговле и дипломатии. Купцов заморских норовят не пропускать в Царство-Государство, обложили пошлинами торговыми, чуть ли не за красивые глаза — тоже дерут дань.

Иван-ветер замялся на миг, после чего смущенно поправился:

— Вру! И вовсе даже не вещь, а живой человек.

— Вот оно что? — сощурился Андрей, смекнув, что вновь запахло сомнительным ароматом какой-то очередной местной тайны. — И кто же он?

— Не он, а она, — почти сбился на шепот стрелок Иван.