Царевич Горохов - Наследник Поневоле

— Как же одна буква, недостающая в имени царевны из-за хитрости этой девчонки, иной раз может разбить сердца сразу трем королевичам? И не просто так, а — вдребезги?

— Ничего, утешатся, — хмыкнул Сидор.

— Такова жизнь, как говорят франки, — философски заключил Вороныч.

— И больше не какова, — подытожил Сидор.

После чего все втроем дружно засмеялись.

— Смотри же, не забывай меня, — хитро улыбнулась Марьянка и шутливо погрозила ему пальцем.

— Тебя забудешь, пожалуй, — проворчал Андрюша.

— Это же из-за тебя я тут таких страхов навидался — сколько раз сердце в пятки уходило, и не сосчитать.

— Это хорошо, что ты не боишься в своих страхах признаться, — важно сказала девчонка-царевна. — А то я бы еще, чего доброго, подумала, что ты задаешься!

— Да думай, что хочешь! — в сердцах махнул рукой Горохов.

Честно признаться, он до сих пор не знал, как ему следует вести себя с этой удивительной девочкой. Если бы это было в классе, он бы, наверное, дернул ее за косичку.

Но у Марьяны-царевны коса была такая, что страшно за нее и рукою-то коснуться, не то, что дернуть! Длинная, толстая, пушистая — не коса, а прямо-таки тигриный хвост!

И еще Горохову почему-то вспомнилась жар-птица. Но не та, жалкая, несчастная общипанная птаха, а прекрасное видение из вещего сна. Вся в огне и небесном сиянии!

И эта жар-птица вдруг подлетела к Горохову и... чмокнула его своим острым клювиком прямо в щеку! И торопливо что-то ему в карман куртки сунула.

Гостинец, наверное... А потом прошептала быстро-быстро, на самое ухо:

— Смотри же, царевич Горохов, — не забывай меня! И возвращайся к нам, коли по мне соскучишься...

И вдруг превратилась волшебная птица в девчонку с пушистой русой косой. И лицо у нее Марьянкино, и глаза светлые и ласковые, и никакого в них лукавства — ну ни капельки!

А потом — веселый, заливистый смех девчоночий да топот босых пяток по лестнице терема. И тишина.

Очнулся Андрюша, глядь, а Марьяны-то уже и след простыл. Лежат перед ним на полусапоги-скороходы безразмерные, и смотрит он на них с глупою, бестолковой усмешкой. А в двери идут сотоварищи — друзья верные и спутники заботливые. Смотрят на него, кивают и улыбаются.

А чего улыбаться, спрашивается, подумал Андрюша. Ведь приходит уже неизбежный, нелегкий час расставания. А что-то там поджидает Горохова дома — про то пока никому не ведомо.