Царевич Горохов - Наследник Поневоле

После чего вежливо, но с достоинством всем поклонился.

— Пора, — каркнул Вороныч. И к большому удивлению Горохова вороний волшебник, обычно в таких случаях осторожный и даже боязливый, первым спрыгнул в лаз.

Лаз оказался высотою под два метра и длинным — на поверхность выходить он пока и не думал. Они шли уже второй час. В подземном ходе царил мрак, и сотоварищи аккуратно экономили факелы. Правда, хохлик обещал, что скоро станет посветлее. Но, наверное, только относительно видимости в его и без того черном кувшине.

Чтобы не было так скучно, Андрюша завел разговор с домовым. Конунга к тому времени уже сменили поочередно все, кроме Сигизмунда. Мазурский королевич сослался на ревматизм, радикулит и подагру. Да еще вдобавок и на заусенцы, практически на всех пальцах рук. С ним никто не спорил — просто не хотели связываться.

— А вот, к примеру, кикимора — она что, прямо в болоте и родится? — интересовался наш герой, не спуская пытливых глаз с кувшина.

— Нет, в болоте совсем другая тварь водится.

— А кто же тогда — настоящая кикимора? — озадаченно спросил Горохов.

— Мара-то? — раздалось из горшка. — Это ж совсем малютка, ее еще иногда шишиморкой кличут. Потому как росточком точно с шиш будет!

— Ничего себе — малютка! — нервно засмеялся Андрюша, не очень-то поверив хохлику, зато отчетливо припомнив болотную тварь. — Такая малютка, пожалуй, меня проглотит и тобою закусит.

— Ну, что до меня, так не бывать этому — сразу подавится, — с уверенностью заявил хохлик. — А ты, малец, все на свете перепутал. Шишиморка или мара — злючка, каких мало, это верно. Но только она — малютка-невидимка, женского полу. Жить любит в старом деревянном доме, и непременно за печкой. Сидит там, прядет и ткет себе, пока кто ее не разозлит. Тогда может и цапнуть — зубы у нее не хуже собачьих.

— А в болоте тогда кто? — продолжал допытываться Горохов.

— Так-то ж совсем другая штукенция, — пояснил домовой, сразу заметно понизив голос. — Мара и шишига — это кикиморы людские, для вас, значит, предназначены. Навроде пугала. А энта фря, которая с болот — это уж наша, собственная страшила.

— Надо же... — покачал головой изумленный Горохов, с трудом переваривая логику домового. — Никогда бы не подумал, что и у домовых свои черти есть.