Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Только что он сидел возле него, сосредоточенно почесывая в затылке — и вот уже на этом месте одна колченогая табуретка стоять осталась.

— Ну, как там? — крикнул в кувшин Иван-Ветер.

— Сносно, — сдержанно откликнулась изнутри пустота. — Выносите во двор. Да смолы с собою захватите, она у бабки в сарае найдется. Чует мой нос, в темноте идти придется.

— Так ты дорогу знаешь или нет? — удивился Горохов.

— Не в точностях, — честно ответил кувшин. — Но зато у меня чутье отменное — по запаху найду любого, хотя бы даже и ягу с Кощеем.

Андрюша на всякий случай осторожно заглянул в кувшин. Но там было темно, и вовсе не видно дна.

Густав взвалил кувшин на плечо, с усилием перехватил. Хоть кувшин и казался пустым, но удельный вес его сразу прибавился. Видно, не так уж и морили тут голодом хохлика, раз даже здоровяка сразу конунга пот прошиб!

Они вышли на двор, и Иван деликатно постучал мизинцем по кувшину.

— Ну, говори дорогу!

— Пошли в сарай, там разберемся, — откликнулся хохлик.

— Нам что, его всю дорогу до Кощеева логова на себе таскать придется? — поморщился Вороныч.

— Посмотрим, — неуверенно пробормотал стрелок.

Посередь сарая была разложена неубранная Сидором подстилка из соломы и сена. Судя по ее ширине и высоте, козерог устроился тут ночью с комфортом, не то, что сотоварищи с женихами в одной комнатенке — как шпроты в банке.

— Там в углу бочонок со смолой, — сообщил из кувшина хохлик. — Рядом — комли для метел. Их яга заготавливает на зиму, в избе сушит. А потом по весне метлы делает и в заморские магические школы продает, аглицкие что ли.

Когда сотоварищи наделали факелов, хохлик шумно принюхался и велел отвалить бочонок. Под ним оказался лаз.

— Мне не очень нравится, как оттуда пахнет, — сообщил Сидор, заглянув в темную яму.

— А что делать? — философски пожал плечами Иван. — Давайте-ка поторапливаться. Не ровен час яга вернется. А мы до сих пор не знаем, зачем она улетела.

— Почему — не расплатившись? — удивился молодой хан. — Я платил старухе. Мала-мала халат отдавал!

И тут только сотоварищи заметили, что на Идолище больше нет его роскошного, расшитого золотом красного халата

— Молодец, — с уважением сказал Иван. Сидор одобрительно заблеял, а Густав хлопнул хана по плечу. Степняк болезненно поморщился, но удержался на ногах.