Царевич Горохов - Наследник Поневоле

— Какие тут ему родственники, если он, кроме как с Кощеем, в последнее время ни с кем и знаться не хотел.

— Ты отшень прафф, юный мальтшик, — согласился с ним Густав, сосредоточенно вышагивая по веткам. Ветки при этом жалобно трещали и тут же ломались под его сапожищами. — Тсар Базиль немношшко корыстный тшеловек. У таких гости — всегта отшень мало бывает!

— Это ему за то, что он птиц не любит, — заметил доселе молчавший Вороныч. — Нельзя волшебство по перышку разбазаривать! Поделом ему, глупцу-слепцу неразумному.

— А я бы не слишком ругал старика, — сказал Иван-Ветер. — Он же один как перст — некому ему совет добрый дать, не с кем душу отвести. Да он и без того уже, по-моему, сполна наказан.

— Погоди немного, — пообещал Сидор, пережевывая подхваченный на ходу длинный стебелек раннего весеннего злака. — Вот нагрянут родственнички — будет ему такое наказание, что Кощей со своими душегубчиками еще и медом покажется!

— И чего к нему сейчас ехать-то? — покачал головой Андрюша. — У него же во дворце сейчас такой бардак, даже усадить гостей толком некуда.

— Ты не беспокойся, царевич, — пообещал козерог, философски глядя на вещи. — Родня как саранча — сама себе всегда место отыщет, уж поверь мне. Небось, весь дворец вверх дном перевернут в поисках жар-птички!

Мазурский королевич и степной хан участия в разговоре не принимали. Они вообще всю дорогу до избушки бабы-яги предпочитали отмалчиваться. Обоим не нравился наметившийся альянс конунга Густава с Андрюшей. Если только тот в действительности был царевичем-наследником, это не сулило отношениям двух угрюмцев с северянином ничего хорошего.

А просто пообщаться с Андрюшей и сотоварищами, как это запросто делал конунг, им и в голову не приходило. Между женихами явно назревал серьезный раздор.

Между тем обиталище бабы-яги было уже рядом. Дорога сюда стоила всем семерым путникам немало свежих царапин, синяков и клочков одежды и шерсти, которые злой лес забрал себе в качестве дани за то, чтобы пропустить маленький отряд в самые густые чащи своего дикого сердца.

Положение осложнялось тем, что уже здорово стемнело. Первые звездочки замерцали на ночном небосводе горстью крупной соли, точно просыпанной кем-то на темно-синюю скатерть. Времени на долгие переговоры не было, поэтому Иван, завидев впереди смутные очертания яговской избушки, решительно направился под окошко.

— Эй, баушка, выгляни в окошко!

— Гороху не треба! — тут же раздался в доме сварливый голос яги.