Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Он секунду подумал, затем удовлетворенно поцокал языком и принялся кланяться скандинавскому богатырю в знак сердечной благодарности.

Налили и Сигизмунду, хотя Андрюша и Сидор были против.

— Не по-людски иначе выйдет, — пояснил Иван. — Одни пьют, а другие...

— О, то весьма блаккородно, храпрый витясь, — одобрительно похлопал его по плечу Густав. Так что стрелок едва не присел под тяжестью его руки и с минуту после этого недовольно морщился.

— А мне? — требовательно заныл Андрюша. И тут же схлопотал от Ивана увесистый подзатыльник.

— Мал еще! Вот когда до двадцати годков вырастешь, тогда и приходи. Со своею кружкой!

— Царевича бить, наследника? Смотри, Иван, авторитет роняешь, — обиделся Андрюша, но в его глазах поблескивали веселые и озорные смешинки.

— А как сей чудодейственный напиток зовется? — с уважением поинтересовался Иван, в то время как варяжский богатырь наполнял очередной колпачок из своей поистине бездонной фляжки. Царь Василий тоже проявил признаки интереса: теперь он уже окончательно открыл глаза и прислушивался к разговору, провожая каждый колпачок внимательным и сочувственным взглядом.

— Сей напитток есть фирменный секретт нашшей фамилии, — кивнул Густав, протягивая полный до краев колпачок скромно стоящему в сторонке Воронычу. — Его никкому не разглашайт ушше мнокко векков. И поэттому он именуйся краткко — Полный Капутт!

Услышав последнее слово конунга, Вороныч хрипло каркнул и яростно отдернул руку, уже протянутую за горячительным напитком скандинава.

— Што этто с ним? — изумился Густав.

— Уж больно название у твоей водицы того... подозрительное, — пояснил Иван, тоже украдкой делая судорожное глотательное движение, словно поперхнувшийся волк.

— А, фот фы о чем?! — засмеялся конунг. — Это ви думайт непраффильно. Мой Капутт — не есть смерть. Мой Капутт — этто есть карашо! Карашо! Понимайт?

— А, хорошо? Ну, тогда, конечно, понимаем, как не понять, — согласно кивнул Иван и одним взглядом оценил психологическое состояние царя.

— Пора, — согласился варяг и осторожно, как маленькому, влил целый колпачок в безвольно приоткрытый царский рот.

Через минуту-другую царь завозился на своем троне, часто-часто заморгал и требовательно поднес руку ко рту.

— Еще просит, — поразился Вороныч! — Ну, дед! Кремень...

Вторая и третья порция Полного Капута привели старого царя в чувство.