Орден мраморной Горгоны

– Бойся!

Заключенный вытаращил глаза, но повел себя совершенно не так, как рассчитывали друзья. Вместо того чтобы испугаться, упасть без сознания или отскочить к дальней стене камеры и завыть от страха, заключенный мгновенно оценил произведенный растворителем эффект.

– Слышьте, совести: может, договоримся? – спросил он. – Я готов отдать вам миллионы, если вы сделаете дыру в стене побольше!

Друзья переглянулись.

– Неисправимый экземпляр, – сказал Фармавир.

– Но мне нравится ход его мыслей, – сказал Баррагин.

– Согласен, – ответил Фармавир. – Значит, так! Деньги вперед, и, так и быть, дыра в стене немного вырастет!

– Но у меня с собой нет столько наличности! – помрачнел заключенный.

– Совести у тебя нет.

– А вы?

– Так вот к тебе и рвемся. Сейчас как заставим вспомнить обо всех злодеяниях – небо с овчинку покажется!

– Но… Вы не понимаете, я предлагаю вам миллионы! Миллионы! – повторил заключенный. – Тысячи тысяч! Вам на сто жизней хватит, если сохраните память о богатствах после реинкарнации!

Баррагин посмотрел по сторонам, словно ожидая, что сейчас из-за угла выскочит его собственная совесть.

– Хорошо. Давай расписку! – приказал он.

– Легко! Мне для своей совести ничего не жалко! – заключенный быстро написал гусиным пером на большом листке бумаги расписку и передал ее лаборантам. Баррагин бегло прочитал текст.

– Сойдет, – сказал он и направил пистолет на стену. – Отойди!

Растворитель впитался в стену, меняя ее цвет на красный. Фармавир ударил по ней ногой, и окрашенная в красный цвет часть стены, постояв еще секунду, неохотно рассыпалась песком.

– Похоже, растворитель получился слабее, чем в первый раз, – заметил Фармавир.

– Это не так важно, – ответил Баррагин. – Главное, что дело сделано.

Заключенный выполз из камеры, со слезами счастья на глазах обнял лаборантов и поспешно убежал, едва ковер подлетел к краю рва.

– Но ты уверен, что он нам заплатит? – поинтересовался Фармавир. – Это ж такая хитрая лиса, никаких слов не хватит описать.

– Куда он денется… – ответил Баррагин.

Ковер-самолет перелетел ко второму окну.

– Теперь я загляну, – сказал Фармавир.

Через пять минут еще один заключенный убежал вслед за первым, а количество расписок увеличилось в два раза.

– Однако так нагло совесть еще никто не подкупал, – заметил Баррагин.

– Ну, так, – подметил Фармавир. – Здесь же непростые люди сидят, а лучшие профессионалы своего дела. Едем дальше? Мне понравилось.

– Мне тоже.