Орден мраморной Горгоны

Палач развернул поданный стражником лист пергамента и громким голосом – чтобы слышали не только первые ряды горожан, – объявил:

– Дамы и господа! В этот, не побоюсь данного слова, знаменательный день мы провожаем на тот свет одного из самых опасных преступников. Убежден: кому-то из вас есть, что сказать насчет его деяний, но традиции разрешают нам говорить о почти мертвых либо почти хорошо, либо почти никак. Поэтому не стану перечислять злодеяния, совершенные виновником сегодняшнего собрания, а ограничусь кратким обращением первого советника Баратулорна.

Палач повернул голову в сторону заключенного и озвучил обращение:

– Твоя песенка спета!

Заключенный улыбнулся.

– Не помню, в который раз я это говорю, – сказал он, – но я не сочинял никаких песен.

– Это роли не играет, – ответил палач. – Сказано, что спета – значит, спета!.. Итак! За совершенные злодеяния преступник будет сожжен, а пепел его развеян по ветру.

Палач бросил пергамент в кучу хвороста и поднес к ней факел.

Сухой хворост моментально загорелся, огонь побежал по веткам, разрастаясь, как тесто на дрожжах. Заключенного окутало дымом. В следующую секунду что-то зашипело, и дым стал гораздо плотнее, а огонь погас. Облако пара унесло ветром к рядам горожан, и изумленная публика увидела, как из костюма заключенного многочисленными струйками вытекает вода.

– Что такое? – воскликнул потрясенный палач.

– Я предупреждал, что хвороста маловато, – подметил заключенный. – У меня противопожарный костюм, знаете ли.

А запасов воды хватит, чтобы затопить эту площадь полностью.

Фармавир чуть не подавился пирожком с яблоками: представил, во что превратилось бы подполье, порви он ткань ячейки, в которой хранится подобный объем воды. И самого бы смыло в неизвестное далеко, и предусмотрительному Змейго Рынычу нечем стало бы тушить пожар. Но после прозвучавших слов Фармавиру захотелось сделать себе точно такой же плащ. Это куда удобнее сумки, и Фармавир даже удивился, почему не додумался до способа объединить несколько ячеек в одном месте? Плащ подошел бы для этой цели идеально – на нем поместится немало полосок, и ими удобно пользоваться.

– Поэтому, – продолжал Кащей, – предлагаю не тратить время даром и заменить сжигание повешением.

– По-моему, – сказал Фармавир в пустоту подполья, – он издевается.

Палач скрипнул зубами: заключенный даже собственную казнь исхитрился превратить в представление.