Орден мраморной Горгоны

Бородач приподнял голову.

– Что же ты такого страшного совершил? – заинтересовался он.

Баррагин пожал плечами.

– Придумал неплохое оружие против Горгоны, но один гаденыш решил стать автором моего изобретения. Я стал лишним.

– Понятно, – кивнул бородач. – Небось, пляшет сейчас от радости.

– Скорее, стонет от боли, – уточнил Баррагин. – А ты?

– А я не стону.

– Это я вижу. Ты как тут очутился?

– Набираю людей в свою команду.

– Команду смертников на городской площади для повешения в ближайший полдень?

– Нет.

Но твой ход мыслей не особо далек от истины.

– А какая именно часть мысли недалека? – переспросил Баррагин. – Первая или вторая?

– Если не повезет, то первая.

– А если повезет, то вторая? Э-э-э… А в чем нам тогда повезет?

Бородач хихикнул.

– На площади в полдень определенного дня случится нечто необычное, – напустил он туману. – Решишь вступить в мою команду, расскажу подробнее.

– Я не покупаю котов в мешке, – отказался Баррагин. – Погоди… так ты не арестован, если занимаешься далеко идущими планами?

– Еще как арестован! – ухмыльнулся бородач.

– Но это не повод прекращать заниматься своими делами.

Баррагин растерялся.

– А разве такое возможно? – воскликнул он. – И что за команда тебе нужна? Особо опасные головорезы? Заранее предупреждаю: я не из их числа.

– Столько вопросов сразу… – вместо ответа спросил бородач. – Скажи, король Корбул Третий жив?

– Он еще всех нас переживет. А что?

– Ничего. Так и быть, расскажу тебе для затравки кое-что, а ты сам решишь, как поступить.

Идет?

Баррагин подумал и махнул рукой.

– Идет! – сказал он. – Боюсь, мы тут надолго, так хоть время скоротать.

– Тоже верно, – бородач встал и протянул Баррагину руку. – Меня зовут Змейго Рыныч.

– Баррагин.

– Рад знакомству.

Сердце дико заколотилось, когда выход из пространства сумки сгорел вместе с ней. Фармавир с трудом взял себя в руки и заставил успокоиться. Минут десять он просто сидел и ничего не делал. Затем, почувствовав, что сердце перестало стучать с такой же скоростью, с которой дятел долбит клювом дерево, глубоко вздохнул и выдохнул.

Закрыл глаза и вполголоса пропел любимую песню детства. Это помогло вспомнить мальчишеские забавы и представить, что он снова наконец-то попал в историю, о какой мечтал давным-давно. Тогда, в детстве, фантазия не ограничивалась знаниями об окружающем мире, и Фармавир мог представить себя летающим в небесах или проходящим сквозь стены.