Блондинка-попаданка

Загибается якобы не в ту сторону, в какую нужно, главный женский орган, ну и…

Но — спасибо капитану! а может, просто так получилось — буквально на входе этот самый сортир и образовался, так что я, пропищав капитану «Минутку!», быстренько туда и заскочила. Вышла оттуда уже с таким блаженным видом на физиономии, что куда там. Всех обматерить… то есть наоборот, облагодетельствовать, готова. А что, мне не жалко.

Захожу в помещение — для комнаты слишком маловато, а на зал не тянет, — а там уже мешки с золотом вдоль стеночек выстроились, охрана возле каждого с саблями наголо стоит, два хмыря скромненько на лавочке ножки под себя подогнули и по сторонам зыркают; и ещё один хмырь — хотя какой он хмырь? Весь в кружевах да в бархате — посреди комнаты стоит, руку в боки упёр, и на капитана исподлобья смотрит.

И чувствуется, что, дай ему волю, он бы этого капитана вместе с г… гусарской формой сожрал бы.

Завидел меня капитан, обрадовался — но вижу, что напоказ, он же меня только что видел:

— Прошу вас, графиня, приступайте!

Это куда приступать, к мешкам, что ли? Хоть бы договорились заранее, что мне следует делать.

А то как-то неудобно получается: только что из сортира — и к золоту.

Но делать нечего, подхожу к ближайшему мешку, опускаю руки на золото… Бр-р! Будто щекотка какая-то по рукам пронеслась, но не противная, а наоборот, приятная — словно в газировку руки опустила, или в шампанское… Нет, ни разу не получалось: шампанское я лучше выпью, но Алик сколько раз говорил, что устроит мне ванну из шампанского, что я её себе так напредставляла, что… В общем, ясно.

И только это я руки в мешок опустила, как золотые монеты враз потускнели, потом потемнели, а потом вообще в черепки превратились. Так неожиданно — я даже руки отдёрнула. А что? Вдруг это заразное? И у меня руки тоже двумя кирпичами сделаются? На фиг мне это надо? Предупреждать нужно, товарищ капитан!

— Господа понятые! — капитан мне в этот момент напомнил кота, нажравшегося сметаны под завязку. — Прошу подойти и зафиксировать увиденное!

Два недожмурика со скамьи соскочили и почикиляли к мешку.

Покопались сверху — ну, чисто котята в песочнице — и развели лапками. Тогда капитан рукой махнул — и два сидельца по бокам мешка саблюки свои спрятали, за края мешка ухватились и перевернули его, высыпая. Черепушки только и заклацали, высыпаясь. Ни одной золотой монеты не осталось.

Смотрю, а хмырь этот, который в шелках и бархате, так на меня смотрит… ещё похуже, чем на капитана.