Марк и Дракон

Совсем молодым юношей он появился в этих краях, в составе отряда самого первого из баронов Авиньи.

Несмотря на то, что дедушка заслуженно пользовался уважением не только своей семьи, но и всех жителей города, включая самого барона, сына того самого Авиньи, в последствии родители Марка в разговорах между собой обвиняли во всем, что случилось именно дедушку Густава.

Дедушка казалось обрадовался больше всех, когда в семье наконец-то родился мальчик. Он решил воспитать его достойным продолжателем старинного рыцарского рода.

И без промедления и какого-либо обсуждения с остальными членами семьи начал претворять свое решение в жизнь.

Пока Марк был еще младенцем, дедушка Густав вместо колыбельных пел ему старинные рыцарские баллады и походные песни, которых знал великое множество.

При наличии отличной памяти у дедушки начисто отсутствовали слух и голос.

Баллады в его исполнении звучали совершенно неописуемо. Соседские собаки выли в тон его сиплым воплям, которые назывались песней.

Лошади беспокойно ржали в стойлах, а скотина металась в хлеву. Первое время прибегали испуганные соседи, думая, что кого-то убивают.

Тем не менее именно под эти ужасающие звуки малыш засыпал особенно быстро и крепко.

Как только Марк научился ходить самостоятельно, дедушка стал преподавать ему основы рыцарской премудрости. Учил фехтовать, сажал на самую смирную лошадь и водил шагом по двору, и тому подобное.

Но самое главное, постоянно рассказывал.

Про походы и подвиги, про рыцарские традиции и обычаи, про прекрасных дам, пиры и турниры.

Родители сначала смотрели на происходящее сквозь пальцы, радуясь дружбе дедушки и внука.

А потом стало поздно.

Марку было шесть лет, когда он впервые заявил, что станет рыцарем. Взрослые умилились, посмеялись, сказали что-то вроде «ну разумеется, а кем же еще».Он повторил это в десять лет, было уже не так смешно, но вроде как забавно. В возрасте четырнадцати лет родители обнаружили его с дедушкой на заднем дворе дома за обрядом посвящения в рыцари.

Смеяться никому не хотелось.

Марк категорически отказался обучаться чтению и письму у городского пастора, как это было принято, заявив, что благородному рыцарю это не пристало.

Кое-как удавалось заставить его помогать папе в лавке и мастерской, воззвав к долгу младшего рыцаря перед старшим. Толку от Марка было мало. Он постоянно витал в мечтах о подвигах, сражениях и походах.