Ганс Фриц Михельманс: Закрытый Мир

Как уже говорилось выше, Ловреста находился на нескольких холмах или точнее – на нечто навроде каменного плато, разделенного на три части, к которым вели несколько длинных мостов: пеших и транспортных, соединяя город с внешним миром. Они упирались в высокие тонкие стены, которые словно закруглялись внутрь, а затем превращались в центральные дороги или же станции для поездов.

Столица Империума вздымалась вверх множеством островерхих башен, ввинченных как будто в небосвод: острых шпилей было так много, что не счесть.

Однако же, главной достопримечательностью столицы было две одиноких крепости, одна из которых возвышалась на северо-западе, а вторая – на северо-востоке. Одно из этих сооружений стояло на отдельном холме, что был выше и больше своих собратьев, а второе – находилось на окаринах и выглядело куда меньше своего ненаглядного соседа, а к друзьям - куда ближе.

Собственно, это и был пункт их назначения.

Серое, укутанное легким утренним туманом сооружение тучно осунулось недалеко от жилых зданий, сияя в свете солнца бесчисленным множеством зеленых окон и конусообразных башен. Его окружала невысокая каменная стена, сразу за которой – роскошные сады, а за ними - замок, испещренный со всех сторон таинственностью. Величественный и роскошный он прекрасно смотрелся на фоне синего горного хребта, что окружал Ловреста кольцом из камня и тишины.

Орден Егерей стоял в стороне, словно вшивый пес, но тем не менее имел большую популярность и уважение. В ряды этих славных борцов с нечестью записывались многие люди, однако не стоит забывать, что до конца обучения доходят лишь единицы.

Альфред молчал, почему же именно, а остальные не сильно горели желанием его расспрашивать. Все-таки никто из них не направляется туда, чтобы стать Егерем. Нет, может быть, когда-нибудь Ганс бы и задумался над тем, чтобы стать великим и могущественным охотником за нечестью, сражаться до потери пульса, убегать от фанатиков церкви, быть может, даже завести себе приемную дочь в виде дракона, но, кажется, это совершенно другая история…

Его же история – пишется здесь и сейчас.

- Вот мы и пришли, - сказал Альфред, становясь у высокой каменной арки ворот.