Герой на диване

— И сколько серебряников стоит моя бесценная жизнь? — чудом сохранив невозмутимость, спросил я.

Бес выгнул левую бровь, слегка задрал подбородок, губы зашевелились в подсчете.

— Восемьсот тысяч семьсот девяносто шесть серебром по курсу Межмира.

Я чуть не подавился воздухом, услышав эту цифру.

— А откуда у этой стервы такие деньги? Ты не в курсе? — как-то сам собой вырвался вопрос.

— Успокойся, — махнул рукой рогатый (от удивления я снял все защиты), — вместо денег она держит для меня открытый портал в твой мир — на халяву.

Ну, не совсем, приходится выполнять маленькие прихоти. Просто я посчитал, во сколько мне это бы обошлось, если бы не она.

Я удивленно хлопал глазами, не зная, что сказать.

— Да и убивать тебя я не собирался, — возмущено продолжил бес, — так, попугать до психушки. Но ты ведь не как все, драться полез.

«Ну Катька, ну стерва, так и не простила мне отказа».

Я развернулся к порталу, замер в нерешительности. «А хочу ли уходить? Что ждет меня там, в родном мире? Серая повседневность механика с редкими яркими всплесками выходных.

Мечты о приключениях, странствиях, о неразгаданных тайнах так и останутся мечтами. Можно вернуться в родной мир позже, посмотреть и вернуться. Зачем я так упрямо рвусь домой? Когда всё уже есть, только нужно сделать шаг назад».

Я шагнул.

Как и в первый раз, ничего ни почувствовал, только изменение положения тела. Я не стоял, а сидел, развалившись на скамейке. Дверь отворилась, на пороге стоял Саня, весь его вид говорил о крайней озабоченности, за его плечами мелькнула рыжая голова.

Фу, хоть бес честный попался — вернул вовремя, пока я не начел нести чушь про нечисть.

— Слав, ты чего? — Уже слышали.

— Да вот, споткнулся, да и вынес эти хлипенькие двери. Я же говорил, что надо менять.

— А мы, того, подумали, что ты от жары рассудка лишился, — виновато проговорил Саня, поворачиваясь к Катьке. — Да чтобы я, тебя, еще хоть раз...

Злобно сплюнув под ноги, Александр вразвалочку направился к столику.

Я мысленно поблагодарил его хмельную невнимательность: тот факт, что я мылся в раритетных трусах, остался незамеченным.

Катька с глупым выражением лица и удивлено открытым ртом, смотрела на меня, а в глазах отчетливо читалось непонимание. Состроив глупую рожу, я невинно улыбнулся, встал со скамейки. Ведьма-любительница достигала ростом мне едва ли до груди, так что я спокойно убедился, что все заняты своим делом, и на нас не обращают ни малейшего внимания.