Эльфийский для любителей

Маркус фыркнул, глядя на поэта, распушившего за неимением хвоста перья на шляпе. Шпоры на ботинках смотрелись еще глупее, чем снятый и старательно игнорируемый котелок рыжего, но очарованные девы этого не замечали. Впрочем, лицо у мастера словесности было одухотворенное и, если он не брызжет слюной от усердия, читая свои стихи, может, и не так все плохо. По крайней мере, можно упражняться в шаржах или карикатурах.

Преподаватель ботаники был не столь экзотичен. Невысокая, коренастая дама в холщовых штанах, рубашке и переднике, повидавшем на своем веку не один сбор урожая.

Она огляделась, безошибочно останавливая взгляд на присутствующих и приветливо кивая каждому своему помощнику. Впрочем, ничего сложного в том, чтобы их найти, не было: даже Маркус угадал практически всех ботаников: никто другой не мог заявиться в холл самого дорогого факультета с вилами, граблями и тяпками. Уходили они порталом — все же центр города не самое лучшее место для растений, а вот пригород, где учились природники и ботаники, — в самый раз.

Гномы уходили, не дожидаясь главных. Как только на часах появлялось ожидаемое время, они чинно поднимались с пола, собирали свой инвентарь и уходили в цеха. Я спросила у каждого из них, к какому цеху они причислены, но нашего среди них так и не нашла. То ли местная диаспора совсем ушла от своих горных собратьев, то ли я допустила какую-то ошибку, но ни один гном не записался на артефактику.

Хлопнула дверь, и заспанный Алест, зевая и норовя упасть на каждом шагу, доковылял до нас и сполз по стеночке.

— Хочу спать, — пожаловался он, огляделся и недоуменно спросил: — А гномы где?

— Разошлись. Они предпочли химию и металлы.

— А артефактика?

— Похоже, только мы и остались. — Маркус был доволен как никогда. Словно ранняя побудка ради бесполезного утра входила в его планы и шла первым пунктом в перечне дел хорошего дня.

— Так я мог еще три часа спать? — Алест обиженно воззрился на меня.

— Мог, если хотел. Но раз уж пришел, давайте разбираться, почему мы здесь одни.

— Вероятно, потому, что юные леди предпочитают совсем иные развлечения, а гномам не импонирует преподаватель, — поделился наблюдениями знакомый голос. С ходу я не смогла его опознать, а потому повернулась и… смущенно отступила на шаг.

Нехорошо получилось. Говорить в присутствии человека о нем — дурной тон, а вот так ставить под сомнение его профессионализм — для гнома нет большего оскорбления.