Роковая встреча

Спустя мгновение рядом с ним появился и сам Герхард.

— Габсбург, — церемонно кивнул он. — Я слышал, на вас напали охотники?

Если бы Габсбург мог, он бы закатил глаза, но воспитание, воспитание...

— Сколько же, вы говорите, их было? — уточнила Эржебет, без особой нежности расталкивая крупных мужчин и приближаясь к рассказчику.

Габсбург хмелел от крови и внимания. Ядвига, давно забывшая, что не участвовала в событиях, стояла рядом и с упоением детализировала его скупые фразы. Из этого рассказа сам Габсбург узнал, что на него напали трое охотников на границе Трансильвании.

Прежде чем Габсубрг смог дать им достойный всего вампирьего рода отпор, он угодил в прочную серебряную сеть, и часть его клина (аванс Герхарду) пала.

— Просто невероятно, до какой степени обнаглели эти ванхельсинги, — донесся чей-то возмущенный голос.

— Вы правы, это непозволительно, — согласилась Эржебет, что-то сосредоточенно записывающая в пухлую книжицу.

— В предгорьях, дорогая Эржебет, — сухо сказала Ядвига, окидывая графиню неприязненным взглядом.

— Вот как? — та надменно приподняла брови, вернув княжне взгляд полный пренебрежения. — Мне казалось, наш дорогой Габсбург обитает в другой стороне.

— Так ли это важно, милая графиня, — подплыл к Эржебет мерзкий выскочка Уильям.

— Графиня права, — сказал Фридрих. — Немыслимо на исконно нашей територии совершать нападения!

Габсбург залпом допил бокал и оглядел собравшуюся вокруг толпу вампиров.

— Габсбург, вы были столь великодушны в этой схватке.

— Оставить жизнь охотникам — верх глупости!

— Мир и покой в землях графа превыше всего!

— Разве мог он опоздать на бал, господа? — звонко спросила Ядвига. — А вы видели, какой очаровательный, с легкой небрежностью клин он показал по прибытии?

— Безупречно, — тут же встряла Слецкая, погладив Габсбурга по руке.

— Необходимо навести порядок в землях нашего отца! — пылко вскричал Володенька. — Собрать ополчение!

Предложение рассыпалось по вампирам возгласами согласия.

Занавеси на окнах затрепетали, заметались тени от поколебавшегося пламени свечей и все стихло.

Граф и хозяин бала, стоящий в полумраке за портьерами, поглаживал сыто икающую мышь, удобно устроившуюся у него на плече.