Роковая встреча

И эта тень сказала сверху:

— Вы опаздываете, господин.

В тот же миг огромные напольные часы с тяжелым маятником принялись бить. Отбросив за спину полы фрака, хозяин бегом пересек залу и вылетел стайкой черных летучих мышей в приоткрытую покосившуюся дверь.

Он несся через темный густой лес, окружавший замок, глотая по пути комаров и отплевываясь. Впрочем, какая-то часть его была вполне довольна этими легкими закусками перед главным блюдом. Габсбург был зван на большой бал в замке прародителя и чудовищно опаздывал.

Вдалеке завыла волчья стая и пристыженно смолкла, услышав зловещий писк, изданный его левой лодыжкой и ...эм... не при дамах будет сказано — ягодицей. Шикнув на расшалившуюся стаю, Габсбург прибавил скорости. От Трансильвании его отделяло без малого двести миль. За час преодолеть такое расстояние мог далеко не каждый потомок валашского князя.

Габсбург любовался собой. Его полет не был лишен некоторой доли изящества. Отдельные группы мышей перестраивались и лавировали между веток, выписывая крутые виражи.

То распадаясь тонкой пелериной, то вытягиваясь в струнку, стая Габсбурга (или он сам? он всегда путался) развивала прекрасную скорость.

Прародитель, увидев его стремительные маневры, несомненно гордился бы потомком. Габсбургу пришла в голову шальная мысль заявиться на бал стаей, и несколько секунд он наслаждался предвкушением фурора, произведенного таким появлением. Богатое воображение прутика обнищавшей монаршей ветви рисовало восхитительные картины изумления на лицах родственников.

Строгая красавица Эржебет наверняка сделает недовольное лицо, но глаза ее, ах эти голубые глаза, будут посмеиваться. Герхард усмехнется и отпустит остроту на счет формы. Что-нибудь о том, что наиболее эффективно летать клином. Этот чертов Герхард вот уже четыреста лет консерватор, каких свет не видывал.

Мария. Непосредственная и очаровательная Мария Эслиц наверняка порадует его утонченный слух звонким смехом и даже похлопает в ладоши.

Фредерик, вероятно, вздернет бровь, как всегда одну, левую, и уточнит, можно ли являться так в этом сезоне.

И услышав подтверждение — это последний писк моды (пищать будет Франсуаза), обязательно явится так же на следующий раут. Закончив пищать от восторга, Франсуаза повиснет у него на шее (возможно, и Габсбургу тоже достанется ласки этой импульсивной особы) и будет горячим шепотом рассказывать придуманные истории.

Томная, язвительная польская княжна Ядвига будет сдержанна и иронична.