Всё хорошо, что хорошо кончается

— У-ух!

— Кто-то жуёт мои волосы, — тревожно сообщает Андраник.

— Нам придётся принести их в жертву, — шепчу я. — Иначе это создание поднимает шум, и нас услышат!

Шаги между тем раздаются прямо за дверью комнаты. В следующее мгновение дверь со скрипом открывается.

— Вот она! — восхищённо произносит чей-то голос. — О ней я говорил. Хочу её забрать!

— Да ты чего, сдурел совсем, Харди? Она ж здоровенная!

— Ну пожалуйста, ну прошу тебя! Неужто мы вдвоём не справимся?

Кто-то, кто удерживал дверцу гардероба — не знаю, Тилли или Андраник — упускает её своей трясущейся ручонкой, и дверца неотвратимо распахивается.

Мертвенно-голубое сияние заливает комнату, и в этом неверном свете темнеют две фигуры, склоняясь над кроватью.

— М-ме-ек! — кричит храбрая, но глупая коза Орешек, выпрыгивая из гардероба и идя в атаку.

— Ай, мамочки! — вопит один из мертвяков и пригибается.

Второй молча валится как сноп, и из руки его выпадает и катится по полу фонарь. Фонарь с голубым мхом внутри.

— Попались! — говорит Гилберт, закрывая дверь комнаты и отрезая пути к отступлению.

— Кто вы такие и что здесь делаете?

Дальше поднимается ужасный шум. Мальчишка, вломившийся в дом (а это обычный мальчишка), орёт, размазывает слёзы по лицу и умоляет его не убивать. Наконец мы понимаем, что он принял нас за мёртвых хозяев дома, восставших, чтобы защитить своё имущество.Андраник, улучив момент, вырвался из хватки Дамиана, и тот рёвом выражает негодование, потеряв такую вкусную прядь волос.Козе, похоже, просто нравится поддерживать шум, и потому она дерёт глотку и бьёт в стенку гардероба задними копытцами.

Гилберт пытается прояснить ситуацию, а для этого ему приходится перекрикивать всех.Молчание сохраняют лишь двое — тот, что без чувств лежит на полу и Нела, всё ещё сладко спящая. Она чему-то улыбается во сне.

Наконец все, кроме самого младшего из нас, замолкают.

— Пойдёмте вниз, — просит охрипший Гилберт, открывая дверь, — и разберёмся, что к чему. Постойте-ка, да это же норятель!

— Это Раффи, — виноватым голосом поясняет мальчишка.

— Он мой лучший друг. Ох, надеюсь, он не помер?

Гилберт пересекает комнату и склоняется над тёмной тушкой.

— Дышит, — сообщает он и похлопывает норятеля по щекам. — Эй, Раффи, очнись!

Норятель приходит в себя, испуганно вопит, бьётся лбом о лоб склонившегося над ним Гилберта, отползает задом, и поскольку на пути никто не стоит, оказывается на площадке и летит, гремя, вниз по лестнице.

— Раффи! — вскрикивает мальчишка и пускается следом.