Всё хорошо, что хорошо кончается

Гилберт притаскивает наш котёл, набитый снегом, и устанавливает над очагом. Похоже, собирается что-то варить.

— Эй, Эб, ты там ещё живой? — повышает голос рыжебородый. Не дождавшись ответа, он обходит очаг и пинает ногой груду шкур. Шкуры слегка шевелятся.

— Живой я, живой, чего мне сделается, — доносится оттуда кряхтение.

Затем из-под густого меха выглядывает всклокоченная седая голова. Хитрые глазки старика обегают нас по очереди и вдруг возвращаются ко мне.

— О, Невен, гляди! — хрипло хихикает старик.

Глава 14. Я узнал про город. Я б туда не лез

Я замираю в растерянности. Почему все шишки обычно валятся на меня? Не помню, чтобы я кого-нибудь убивал. У старика, очевидно, жар и бред.

— Что за убивец? — хмурит несуществующие брови рыжебородый, приглядываясь ко мне.

— Ну как, ты чего, не помнишь? — старик улыбается от уха до уха, обнажая щербатый рот. — Эх ты, а молодой ещё, чего ж с тобой в старости-то будет.

— А вот глаза, может быть, подводят, — угрюмо говорю я. — Не убивал я никого.

— Да как же-е, — радуется старик. — Всё я помню! Был ты, значит, учеником ювелира в Четвёртом королевстве...

— Это уж точно нет, — отрезает Тилли. — Всех, кто связан с ювелирным делом, я лично знаю. Произошла какая-то ошибка.

— Цыть! — машет на неё старик костлявой рукой. — Дай рассказать, кхе-кхе! Потом болтать будешь.

— Да враньё это всё, — говорю я.

— Пусть Эб скажет, а там и решим, — говорит рыжебородый, мрачно на меня глядя.

— Хе-хе, так вот, был у тебя плохой хозяин, да жена его та ещё злыдня, а дочь у них и вовсе стервой уродилась, — продолжает старик. — Изводили они тебя, сам жаловался, жизни не давали. А потом встретил ты прекрасную девицу, как бишь её звали, имя ещё такое скверное... Анди... Ар...

Душу мою наполняет нехорошее предчувствие.

— Давайте потом поговорим! — спешу сказать я. — Дед болен, ему нужно отдохнуть!

— Андраника! — выкрикивает старик. — Вот пакостное-то имечко!

— Андраника? — ахает Тилли и с любопытством глядит на меня. — Так-так, я непременно хочу послушать, что было дальше.

— Точно, Андраника, — мерзко хихикает старик. — Глаза у ней, значит, синие, с золотыми искрами, как ночное звёздное небо. Я-то помню, как ты пел! А коса седая.