Всё хорошо, что хорошо кончается

Мне снится хороший сон: я сижу за большим пиршественным столом, передо мной на серебряном блюде лежит жареный гусь. Отломив ножку, я вгрызаюсь в неё. Странное дело, но у мяса почему-то вкус шарфа, к тому же оно не жуётся.Открыв глаза, я понимаю, что это и был шарф. Я злобно плююсь, и от этого просыпается спавший рядом Гилберт.

— Что-то случилось? — сонно спрашивает он, приоткрывая правый глаз.

— Да вот шарфа наелся, — бормочу я, снимая с языка ещё одну шерстинку.

— А нечего было храпеть, — равнодушно произносит мой друг и отворачивается, пытаясь устроиться поудобнее и ещё подремать.

Тут я начинаю кое о чём догадываться и хочу об этом поговорить, но в это время замечаю отсутствие Тилли и Андраника. Саквояж Тилли лежит у догоревшего костра, здесь же остался и наш единственный фонарь. Куда же могли деваться эти двое?

Издалека вроде бы доносятся голоса, и я поднимаюсь, чтобы разведать обстановку.Приходится пройти какую-то часть дороги на ощупь, но затем впереди показывается яркое пятно света. Это горит факел, воткнутый в землю.

Чуть дальше я вижу Тилли: она тараторит, размахивая руками, и, похоже, пребывает в крайнем волнении. Время от времени она наклоняется вниз.Я подхожу ближе и уже могу разглядеть, что Тилли стоит перед провалом. Потолок тоннеля в этом месте сильно опустился вниз — видно, земля просела из-за древесных корней, образующих здесь невероятно густую сеть, а пол рухнул.

— Да замрите же, не шевелитесь! — причитает Тилли. — О боги, принц Андраник, зачем вам только понадобилось туда лезть? Одному-то! Погодите, помощь приведу!

— Я здесь, — говорю я успокаивающе и хлопаю Тилли по плечу.

— В чём дело?

— А где Гилберт? — спрашивает негодная девчонка, вовсе не выглядящая обрадованной. — Он не с тобой? Я за ним!

— Всё отличдо, — доносится снизу. — Я смогу перебраться да ту стороду.

Я наклоняюсь, чтобы поглядеть туда же, куда и Тилли раньше, и вижу Андраника, вцепившегося в корни. Он болтается над бездной, во мраке которой, судя по звуку, с рёвом несётся поток. Но возвращаться к нам Андраник не спешит: он пытается добраться до противоположного края провала.

На моих глазах корень, за который он слегка дёргает, чтобы перенести вес тела, обрывается и повисает в его руке.

— Да что ж такое! — досадует Андраник, бросая эту ненадёжную опору, и пробует на прочность второй корень.

Однако обрывается и тот.Рано или поздно у этого недотёпы не останется сил, чтобы удерживаться. Зная его, не совру, если скажу, что это будет скорее рано, чем поздно.