Всё хорошо, что хорошо кончается

— И почему же ты не переехала в другое королевство и не сменила имя?

— Пф-ф, я же была ребёнком, — отмахивается Тилли. — С ребёнка какой спрос. Вот дедушка, тот переживал, конечно. Шутка ли, принца напугали. Только Андраник на самом деле ничуточки не испугался. Он протянул мне платок, подождал, когда я смогу говорить, и спросил, в чём дело. А потом сказал, что он, конечно, не статуэтка, но готов быть моим другом. Представляете, какое благородство души? А ведь он был не старше меня. И вот с тех пор мы с дедом иногда гуляли у берега реки, и если мне везло, встречали Андраника.

Ему-то не часто дозволяли покидать дворец, но изредка он приходил с кем-то из королевских помощников, чтобы поймать новую стрекозу для коллекции. Ох, вам доводилось слышать об этой замечательной коллекции?

— И слышать, и видеть, — кисло отвечаю я. — Думаю, я уже способен узнать каждую стрекозу в лицо и по имени.

— Как тебе повезло! — с лёгкой завистью говорит Тилли. — А я видела этих стрекоз всего лишь единожды, когда мы с дедом посетили дворец по случаю празднования свадьбы принцессы Эвклиды.

Дед у меня не очень-то любил приёмы и балы, но в тот раз было совсем уж неловко отказываться от приглашения.

— Как странно, — говорю я, — мы с семьёй тогда тоже присутствовали, но тебя я отчего-то не помню. А ведь такую рыжую я вряд ли... кхе! Шарф, почему ты меня не остановил?.. Я хотел сказать, что наружность у тебя весьма примечательная, не могу поверить, что увидел бы тебя и забыл.

— Думаю, ты меня и не видел, — хмуро отвечает Тилли.

— Ведь принц Андраник как поглядел на твою сестру, так весь мир для него перестал существовать.

Она надувается и делается ещё мрачнее.

— Так что даже стрекоз своих не стал мне показывать, а поручил это дело одной из работниц, прислуживающих в комнатах. Ты можешь себе представить, чтобы он и отказался рассказать кому-то лично о своём собрании? Вот это, наверное, был первый раз. Позволил мне смотреть, сколько я пожелаю, а сам заторопился к вам, и больше обо мне в тот день так и не вспомнил.

— Хе-хе, — говорю я, — видела бы ты его в фонтане! Это было поинтереснее стрекоз.

— Сильвер! — полунасмешливо, полуукоризненно говорит Гилберт.

— И ничего смешного, — сердито отвечает мне Тилли и хмурится. — Если кому-то и стоит этого стыдиться, то вам с сестрой. Вам предложили дружбу, и если она пришлась не по нраву, могли бы ограничиться вежливостью. Но нет, вам понадобилось выставлять бедняжку на смех перед всеми.