Всё хорошо, что хорошо кончается

Портреты видела: красавица!

— Это история о твоём знакомстве с Андраником, а не о бабушке с дедушкой, ты не забыла? — на всякий случай уточняю я.

— Сильвер, не мешай, — укоряет меня Гилберт.

— Я, знаешь ли, в отличие от некоторых помню, что кому обещаю и о чём говорю, — фыркает Тилли. Не понимаю, к чему это она клонит. — Так вот, однажды случилась настоящая беда...

— Ты познакомилась с Андраником, — догадываюсь я. — Что ж, замечательная, трогательная история. Аж за душу взяло.

Хмурая Тилли протягивает мне шарф.

— На, — говорит она. — Как ощутишь, что готов что-то ещё сказать — суй его себе в рот. А беда была в том, что статуэтка разбилась. Дедушка не позволял, но иногда я осторожно её брала в руки, а в тот раз как-то неловко поставила. Да и мала я тогда была, каминная полка находилась выше моей головы. Дед не ругался, но лицо его... он будто что-то дорогое потерял. Собрал бережно осколки, даже самые тонкие, и ушёл, ничего мне не сказал. Ох, как же я тогда плакала! Полночи просила у богов, чтобы случилось чудо.

И представляете, под утро снится мне бабушка...

— Мм-фф-пх, — говорю я в шарф.

Тилли смеряет меня подозрительным взглядом.

— Да, снится бабушка, — повторяет она. — И говорит она мне: не переживай ты так, всё будет хорошо. Так что с утра я первым делом побежала к деду, радостная: цела должна быть статуэтка, говорю. Дед ящик выдвинул, развернул тряпицу, показал мне осколки — чуда с ними никакого не произошло — тут я и в рёв...

Я зеваю в шарф, стараясь, чтобы это звучало как можно громче.

Гилберт толкает меня в бок. Любопытно, его вправду заинтересовала эта унылая история, или он попросту проявляет вежливость.

— ... и чтобы меня развеселить, дед взял меня с собой на берег реки, — между тем продолжает Тилли. Она так увлеклась рассказом, что уже не обращает на нас внимания. — Стрекоз ловить. Ему как раз поступил заказ на брошь в виде стрекозы, и дедушка подумал, что сделает зарисовки, а заодно и меня позабавит. И что, как вы думаете, я увидела на берегу в то утро? Мальчика, всего беленького, в светлом наряде, щёчки нежно-розовые, волосы как белое золото.

Только на руке не птица, а стрекоза. Я как закричу: «Дедушка, дедушка, наша статуэтка ожила! Бабушка же мне обещала, что всё исправит!». Меня только чудом от принца и отцепили. Я никак не могла понять, что его нельзя забрать домой. Так ревела, что чуть ещё одну реку не наплакала.

— Ох, какая неловкая ситуация, — говорю я, позабыв про шарф.