Всё хорошо, что хорошо кончается

— Я подала знак, что умерла.

— Вскоре твой отец собрал воинов и явился к городу, — продолжает жена правителя. — Мы не ждали нападения и в этот миг решили, что всё же ошиблись в тебе. Однако, что странно, люди вашего племени не спешили убивать горожан или жечь дома. Гибли лишь те, кто вставал у них на пути, а вождь, твой отец, шёл вперёд, выкрикивая имя Вилхелма. Они сразились на холме, и из башни я видела конец этой схватки...

Тут голос Элеонор прерывается, и она глядит на мёртвое тело возлюбленного. Туда же глядит и Таавья.

— Мой отец одержал верх, — бесстрастно говорит колдунья. — Узнаю его удар.

— Всему виною рана на руке! — запальчиво возражает Вилхелм. — Мне казалось, будто бешеные псы рвут и терзают мою плоть! Это первое поражение, которое я испытал!

— Хороший мой, — нежно говорит Элеонор, кладя ладонь ему на грудь. — В доблести твоей никто не усомнится, но о том побеседуем позже. Когда вождь нанёс удар, я видела, как мать твоя унесла тело в замок, и ей помогал Маркус. Я кинулась вниз по ступеням башни, не думая даже о том, что внизу идёт сражение.

Таавья издаёт хмыкающий звук.

— Никто не оставался жив после удара моего отца, — говорит она.

— Но самый страшный удар нанесла Адалинда, — произносит, вздохнув, Элеонор. — Запершись в замке, она прокляла эту землю. Все умолкли в страхе, лишь её голос разносился над холмом.

«Если земля эта не достанется мне, — кричала Адалинда из высокого окна, и волосы её развевались по ветру, — то пусть не достанется никому! Пусть умрёт она, не видя солнца, и всё живое на ней будет обречено на погибель!»

Люди верили в силу проклятья, а потому бежали с холма в страхе — и горожане, и стражи замка, и воины юга.

«Пусть он не вспомнит о тебе, пока я рядом, и даже имя твоё будет для него лишь пустым звуком», — сказала она.

«Что ж, а я желаю тебе не знать покоя, пока и я его не ведаю», — ответила я в сердцах.

Я продолжила искать путь, которым могла бы пробраться в замок, но вдруг тёмные тучи затянули небо и стало невыносимо холодно. И я поняла, что проклятие Адалинды вступило в силу.Я звала Маркуса, но его нигде не было видно. Я брела, дрожа от холода, и кричала, пока не сорвала голос, и наконец добрые люди увели меня с холма.

Никто уже не сражался.