Всё хорошо, что хорошо кончается

— Она прямо как новенькая, будто бы здесь никто никогда и не жил. Если б не угли в камине и вон те листки на столе у окна, я подумала бы, что здесь вовеки не бывало ни одной живой души.

Всем тут же хочется поглядеть на бумаги, но Нела предупреждающе вытягивает руку, останавливая нас.

— Не спешите, — говорит она. — Этим записям так много лет, что они, пожалуй, могут рассыпаться от движения воздуха. Давайте-ка подойдём к столу осторожно, ничего не будем трогать руками и...

— Ме-е-е, — восхищённо говорит коза и направляется вперёд, покачивая головой.

— Гилберт, прочитай вслух, что там написано, пока я её подержу, — вздыхает она.

Мой друг делает три шага вперёд и склоняется над столом. Некоторое время он молчит, разглядывая листки.

— Похоже, это письма, написанные Вилхелмом, — наконец произносит Гилберт. — Он обращается к другу и рассказывает о своей поездке в западные земли, куда направился, чтобы проверить, как правит наместник. Совершенно ничего интересного.

— Кто такая Элеонор? — немедленно спрашивает Нела.

— В письме не сказано, — разводит руками Гилберт. — Но, вероятно, жена или суженая Маркуса, раз уж Вилхелм не пишет ей напрямую, а передаёт поклон через друга.

Нела просит нас придержать козу и сама читает письмо. Под ним лежит ещё пара листов, но при попытке сдвинуть верхний всё рассыпается в прах, как мы и боялись.

— Что ж, — говорит Нела, возвращаясь к нам. — Здесь мы тоже не узнали ничего особенного. Значит, этой ночью нам непременно нужно поговорить с призраком старухи, блуждающим по мёртвому городу. Перехватим её прежде, чем она войдёт в тот дом.

— А р-р-разумная ли это идея? — бледнея, спрашивает Андраник.

— Я уже устала топтаться на месте, — качает головой Нела, обращаясь ко всем нам одновременно. — Нужно дёргать за все ниточки, которые у нас есть. Если бы призрак старухи был действительно опасен, мы бы об этом уже знали.

— Так может, она способна войти лишь в тот дом, где совершилось злое колдовство, — предполагаю я, — а на улице с любым разделается!

Нела вздыхает.

— Предположим, что это так и что та, которая бродит во тьме, и есть старуха. Но записи на стенах предупреждают лишь об обмане, а не о том, что этот призрак способен убить. Да и на улицах нет тел мертвецов с отпечатком ужаса на лице.

— Ох, — бормочет Андраник.