Всё хорошо, что хорошо кончается

— Если позволите, могу ли я спросить, — скороговоркой выпаливает он, — не жалеете ли вы, что отказались жениться на дочери вождя? Ох, то есть, в то время вы решили следовать велению сердца, но может быть, спустя столько лет уже думаете иначе? Если мать нашла подходящий союз, возможно, стоит согласиться, как полагаете?

Вилхелм улыбается, а затем наклоняется и извлекает стоящую позади трона мандолину. Хотя, может, это и не она, но очень похожа. Длинные пальцы пробегают по струнам, и нежные звуки музыки наполняют зал.И тут Вилхелм начинает негромко петь, не отрывая взгляда от лица Андраника:

— Пустись за славой в дальний путь,Вернись с победой в отчий край,А о любви своей забудьИ никогда не вспоминай.

Поверь, ни счастья, ни добраОна тебе не принесёт.Послушай мать — она стара,Она о жизни знает всё,

И ей яснее, чем тебе,Дороги ведомы твои.Тебя взрастили для побед,Не время думать о любви.

Потом найдём тебе под статьЖену богаче и знатней.Сынок, сынок, послушай мать,Ведь сердцу матери видней.

На этом Вилхелм резко обрывает пение и со смехом задвигает мандолину в тёмный угол.

Он принимает прежнюю позу и, похоже, ничего не собирается добавлять.

— Э-э-это был совет? — в растерянности бормочет Андраник. — Что ж, спасибо...

Он разворачивается, замечает меня, прислонившегося к колонне, и ужасно краснеет. Бедняга выглядит таким несчастным, что у меня даже пропадает желание над ним подшучивать.

— С-сильвер, какая встреча! — выпаливает он. — А я тут, вот, музыку слушаю. Давно ли ты здесь?

— Знаешь, — говорю ему я, — уж твоей-то матери в подобных вопросах я бы доверять не стал.

Никудышные принцессы в Третьем королевстве, не советую. Да ведь и мать твоя сама не из королевского рода, не так ли?

— Это верно, — смущённо отвечает Андраник, — но именно потому она и желает, чтобы уж у меня-то была самая знатная-презнатная невеста. Что ж, м-может быть, просто пойдём к остальным?

Я согласно киваю, и мы в неловком молчании поднимаемся по лестнице.

Комната Маркуса оказывается удивительно безликой, и по ней не выходит ничего сказать о прежнем обитателе.

Здесь есть большой нечищеный камин, но на каминной полке совершенно пусто — ни вещей, ни милых сердцу безделушек. В углу сундук, и в нём ничего нет. Рядом широкая кровать, заправленная столь тщательно, будто тот, кто это делал, с кем-то соревновался в аккуратности. Ковёр перед камином выглядит так, словно на него старались не наступать.

— Точно ли это нужная комната? — поднимает брови Тилли и поправляет очки на носу.