Постмортем

Голоса Жози, Кассиана, Вильгельма, Хейлера, Эльмы и покойного короля на все лады убеждали его в том, что он неудачник, ничего не может, ничего не умеет, провалил всё на свете и всех подвёл.

Манипуляция была простейшей до банальности и совершенно очевидной, но магистром вдруг овладело неожиданно острое отчаяние. Обида до боли стиснула горло, а в глазах защипало, но в то же время колдун со всей ясностью понимал, что это не его чувства, а внушённые. Какая-то часть сознания смотрела на новые эмоции отстранённо и с удивлением, в то время как нахальные пришельцы заталкивали ком в глотку, раздражали слёзные железы и захватывали мысли.

«Всё очень плохо, — набатом стучало в голове. — Очень и очень плохо. Плохо. Плохо».

— Хватит!.. — Тальф закрыл уши ладонями и, не в силах даже разрыдаться как следует, заскулил. Ощущение было таким, будто его повалили на землю и от души отпинали по рёбрам трое громил: Чувство Вины, Подавленность и их главарь Тоска.

— Прекрасное зрелище, — проурчал демон. — Смотрел бы целую вечность.

— Ты, конечно, хорош, — выдавил Тальф сквозь всхлипывания. Слова давались с большим трудом: сил и воли не хватало и на то, чтобы лишний раз двинуть языком. — Но этого недостаточно. Можешь… О боги, как же тяжело!.. Можешь наслаждаться моим видом, но, если хочешь меня сломать, найди другой способ. Я… — магистр зашёлся в горьких рыданиях, которые разрывали грудь и разъедали глаза. — Я-то всё равно знаю, что это обман. И спасибо, кажется, мне даже немного полегчало.

— Ха! — возмутился демон.

— Можешь показывать что угодно, меня это не… — начал говорить юноша, но замолк, вдруг почувствовав необычайную лёгкость.

Перед его глазами не было ничего, кроме густой бесконечной темноты, а голова кружилась, как заведённый волчок.

К нему приближалось что-то невообразимо огромное, размером с целую реальность. Пронизанный тонкими полупрозрачными нитями пузырь разрастался до тех пор, пока в нитях не стали различимы точки, которые оказались спиральными скоплениями других точек, которые, в свою очередь, оказались гигантскими огненными солнцами.

Будь у волшебника физическое тело, он бы, наверное, закричал от смеси ужаса и восхищения, но тела не было — и оставалось лишь смотреть, как бесчисленные огни уносятся вдаль.

Полёт закончился болезненно и резко: Тальфа изо всех сил впечатало в малюсенькую песчинку.