Постмортем

С кухни потянуло гарью чуть сильнее обычного — значит, заказ для третьего столика был готов.

Хозяин трактира заглянул через окошко для выдачи в тёмное помещение с печью. Неясная тень повара без лишних слов поставила поднос с дымящейся сковородкой прямо перед его лицом.

«Да, точно третий», — без лишних пояснений понял трактирщик, безошибочно распознав в кусках угля бифштекс, гренки и крупные ломти картошки.

Половицы оглушительно скрипели под ногами, привлекая к хозяину целую кучу неодобрительных взглядов.

— Пожалуйста, — прошептал он, поставив перед тремя молодыми колдунами сковородку и три деревянные кружки с пивом, которое очень не рекомендовалось нюхать.

— Спасибо! — буркнул один из колдунов, прятавший под капюшоном сильно опухшую переносицу. — Ох, мне надоело! Сидим как идиоты. Пьём. А там, — колдун махнул рукой куда-то в сторону зарешеченного окна под самым потолком, — решается наша судьба! Причём решается не нами, а какими-то никчемными болванами.

Трактирщик отошёл обратно за прилавок, радуясь, что теперь всё внимание сфокусировалось на подвыпившем недовольном волшебнике. Один из его спутников заметил, что все уши в зале мгновенно напряглись, и шикнул, но колдуна это лишь рассердило:

— Не шипи на меня! — воскликнул он на весь зал. — Не запрещай мне говорить! Поэтому нас никогда и не слышат: только захочешь сказать что-нибудь, как появляется какая-то морда и шипит! Нельзя, говорит! А я, может, хочу сказать! Я, может, не хочу, чтобы меня затыкали!

— Да ладно тебе, ладно, — забормотал друг, стараясь сгладить последствия.

— А я скажу! Скажу! — распалялся колдун. — Я по морде получил из-за той шлюхи, а ответить не посмел! Магистр тот, щенок, тьфу! Заткнул меня! В совете Ковена, когда я заявил, что надо идти на дворец, эти старые идиоты тоже зашикали и подняли меня на смех! А что ещё надо делать по-твоему? Сидеть и строчить письма? Вон их уже штук пять висит!.

На доске объявлений действительно красовались наклеенные друг на друга листы бумаги, исписанные быстрым и неровным почерком. Все они начинались с обращений, начертанных красными чернилами, причём чем свежее был лист, тем больше в обращении содержалось лести.