Постмортем

Привычно пригнулся, чтобы не стукнуться лысой башкой о низкую притолоку, обошёл стоящий в проходе ящик («Говорил же Марте его убрать, как об стенку горох, третий день ходим и спотыкаемся!»), увернулся от висящего под потолком гигантского свиного окорока и, выпрямившись, замер.

На него смотрели три человека, покрытые грязью от подошв сапог до скрытых капюшонами макушек.

Пара мгновений молчания. Три пары глаз очень внимательно следили за пухлой ладонью, которая потянулась в темноту, попыталась что-то нащупать — и всё-таки нащупала черенок лопаты.

— Уважаемый, мы… — начал Кассиан, но хозяин таверны не дал договорить.

— Да откуда ж вы только лезете!? — проревел трактирщик. Спина Тальфа заныла в предвкушении побоев.

— Мы можем всё объяснить! — колдун отступил на пару шагов, Атис и молодой человек сделали то же самое, прячась за него.

— Не надо мне ничего объяснять! Третий раз! Третий раз за месяц! Проклятые бродяги!

— Мы не бродяги! — в голосе Кассиана послышалась паника. — Я ректор Университета, а это, — он указал на перепуганного Тальфа, — магистр Ковена.

— А я — королева!.. — взмах. Железка просвистела рядом с носом ректора и запуталась в связке лука.

— Бежим! — тоненько заверещал Кассиан, и троица колдунов, толкаясь и мешая друг другу, рванулась к выходу, спотыкаясь, ударяясь и цепляясь за всё, что только можно.

— Убью! — орал позади них толстяк, и лично у Тальфа не было никаких сомнений в том, что это не художественное преувеличение.

Промчавшись через пустой тёмный зал с низким потолком и нестерпимым ароматом прокисшего пива, колдуны вывалились на улицу, под холодный дождь.

Остановиться никто и не подумал: все догадывались, что трактирщик с лопатой не остановится на пороге заведения. Тальф сразу же узнал место — на удивление недалеко от Мрачного замка — и поэтому бежал первым, показывая дорогу. Бежал по грязи и лужам, разбрызгивая во все стороны жёлтую воду и заставляя случайных прохожих вполголоса ругаться и отряхивать длинные чёрные плащи.

— Это унизительно! — пропыхтел сквозь тяжёлое дыхание Кассиан, когда они наконец-то остановились и перевели дух.

— Да ладно вам, ваша милость, — удивительно, но Атис выглядел так, будто никакого забега не было. — Его ж тоже можно понять.

— Понять-понять… — раздражённо повторил ректор и принялся в который раз отряхивать порыжевшую мантию. Верней, это Кассиан думал, что отряхивает мантию, но на самом деле он лишь размазывал грязь по дорогому бархату.