Постмортем

— Вот что, — приказал Кассиан безмолвному мертвецу в ливрее. — Пока нас не будет, сделай уборку. Тихо себя вести не надо: ходи туда-сюда, занимайся делом – словом, давай понять, что мы ещё в башне.

Голова покойника склонилась в кивке, и ректор захлопнул у него перед носом дверь, о которую спустя мгновение припечатал ладонь с артефактом. Тихий звон, облачко алого тумана. На дереве вспухли и погасли ярко-красные прожилки.

— Отлично, — пробормотал ректор себе под нос. — Это они быстро не вскроют.

— А окна? — переспросил Тальф, памятуя о том, как граф-вампир вломился в покои магистра.

— Не беспокойся, — улыбнулся Кассиан. — Окна заперты давным-давно. Атис!..

— Да-да-да, да-да-да, — засуетился старик. — Давайте за мной!..

Несмотря на более чем почтенный возраст, прыти колдуну было не занимать. Прыти и, разумеется, громкости, потому что болтать Атис не прекращал ни на секунду. Тальф успел подумать со смесью зависти и восхищения, что если бы он тараторил так же, то запыхался бы уже через пару минут.

— А мне говорят — чего ты, старый, не умрёшь? Оживят, ноги болеть перестанут, с сердцем проблем не будет — остановится оно и всех делов.

Вход, к которому их привёл старый волшебник, оказался закрыт, и Тальфу с Кассианом пришлось попотеть, приподнимая тяжеленный люк.

— Ага… — в руках Атиса оказался маленький светильник, в котором горел слабый зелёный огонёк, не ярче светлячка. — Угу… Ну конечно, сюда!

Сначала старик вёл их знакомыми коридорами — по ним же они с Кассианом не так давно ходили к казначею получать сундук, доверху заполненный разочарованием, — но затем последние следы человеческого присутствия остались позади, и Тальфу сделалось не по себе.

Запоздалая догадка заставила магистра похолодеть от ужаса: а что если Атис лишь притворяется милым и добрым дедушкой, а болтает для отвлечения внимания? Что если он играет на стороне фон Веттина и ведёт туда, где никто и никогда не найдёт тело юнца, незаслуженно получившего место магистра, и ректора, который его поддержал?.

Но Кассиан уверенно шёл за болтливым стариком, и эта уверенность вскоре передалась Тальфу.

Под ногами захлюпала и зачавкала грязь, а потолок становился всё ниже. Один раз пришлось перебираться через обвалившийся дверной проём, перегороженный размокшим деревянным брусом.