Небесный тихоход

Вяйнемёйнен явно что-то обо мне знал.

Я слегка удивился и приступил к рассказу.

Глава 21

— Здесь, на севере, много вещей таинственных, порой пугающих, — Ахти провёл пальцем по краю бокала. Раздался странный высокий звук, от которого у меня по спине побежали мурашки.- Некоторые тёмные личности пользуются этим. Я не знаю, чем конкретно занимаются те, кто сейчас обосновался на острове-крепости. Но они не особенно нас беспокоят. Рыбу не взрывают, на водянчиков не охотятся.

— А как насчёт того, что они нас уронили? — возмущённо воскликнул Ницше.

- Сколько рыбы и бобров контузило после удара корабля о воду?

— Я прекрасно понимаю твоё возмущение, мой четвероногий друг, — Вяйнемёйнен улыбнулся. Обычно, когда люди улыбаются, это добавляет им морщинок. В случае же нашего водного царя всё было с точностью до наоборот. Изрезанное морщинами лицо его каким-то непостижимым образом разгладилось, даже помолодело.- Но согласитесь, всё-таки нападение было совершено на вас, а не на моих подопечных.

— С юридической точки зрения? — уточнил Антуан.

— С философской, — усмехнулся Аркадий Петрович.

— А если ваш сапёр не справится, и бомбанёт? — не успокаивался ослик.- Тут точно целый косяк рыбы вперемешку с водянчиками всплывёт кверху брюхом!

Хозяин остановил его возмущение жестом.

— Но мы поможем тебе, Иван, пробраться на остров и найти похищенных друзей, — Ахти откинулся на спинку кресла.

— Спасибо, — поблагодарил я.- Большего я и не желаю. Что от меня потребуется взамен?

Вяйнемёйнен склонил голову на бок и приподнял брови:

— Разве я что-то требую?

— Не обращай внимания, — оскалился Ницше.

- Иван просто привык иметь дело со всякими меркантильными козлами, которые никогда не помогут просто так, за красивые глаза и стройные копыта. Все так и норовят на шею сесть!

— Возможно, я потом что-нибудь и попрошу, — рассмеялся Ахти. И, обратив внимание на картинно возмущённую физиономию ослика, добавил:- Зря ты столь нелестно отзываешься об этом благородном животном.

Ведь за каждой козлиной мордой сокрыта трепетная, ранимая душа. За каждой осуждающей репликой — целая трагедия.

С этими словами он отъехал на кресле к стоявшему неподалёку столу, скрылся под столешницей и спустя несколько секунд извлёк из-под неё звякнувший при этом предмет. Я увидел струны и понял, что это какой-то музыкальный инструмент. Только он не был похож ни на один, виденный мною ранее. Впрочем, я не могу себя считать экспертом в этом вопросе.