Три серебряные монеты (и прочие формальности)

Недостаток роста он явно пытался компенсировать широтой талии, ибо был заметно в весе. Из-под широкой улыбки мужчины виднелись два верхних клыка, фальшивых. Одет он был в длинный черный плащ с высоким воротом.

– Ваше высокородие? – отреагировал Юхан.

– Он самый, граф Борис Дмитриевич, – весело отозвался толстяк. – А вы, я так понимаю, помощник моей дорогой знакомой Иммисандры?

– Да, ваше высокородие.

– Я подозреваю, вы сильно утомились и устали с дороги. Тем более, я не слышал, как подъезжает ваш экипаж.

– Кони заглохли за пять километров до вашего имения, – рассказала Иммисандра.

– Какая досада! Не те кони пошли, ломаются уже через пару лет. У меня в конюшне один конь стоит, еще от отца остался. Так до сих пор на ходу! Медленный, но верный. Вы как, через Требухово шли?

– Да. Странный поселок. Но, скоро опустеет, судя по всему.

– А, да, я слышал об этом. Пан заключил договор с первыми поселенцами на достаточно демократичных условиях. А недавно решил переписать пару пунктов.

Его бесило, что люди живут на его территории, а в него не верят! Теперь, значит, решил очистить территорию и найти более благодарных арендаторов. Умеет вести дела, не то что некоторые! Даже инквизиция его побаивается, хоть и продолжает упорно отрицать. Всю обиду на местных разбойниках вымещают, люди боятся даже грошик украсть.

– И вам не жалко этих людей? Требуховцев? – не удержался Юхан.

– Жалко, ведь они такую вкусную капусту выращивают! Да только кто посмеет Пану перечить? Ладно, что нам лясы точить! Пройдемте, гости, а то ужин может нас и не дождаться, ха-ха.

Юхан беспокоился, как бы граф не вошел в роль слишком сильно, но с облегчением убедился, что ужин был вполне себе человеческим. Тушенное с овощами мясо, хлеб и закуски, а в кубках розлито вино. Только сам Борис Дмитриевич достал изо рта вставную челюсть с вампирскими клыками и своими настоящими зубами пытался разжевать сырой кусок мяса. Юхан тихо поинтересовался у Иммисандры, вино ли налито у графа в кубке.

– Да хрен его знает, – также тихо ответила она.

Когда сырой стейк одержал победу над графом, победоносно был изъят из ротовой полости и гордо скрылся в платке, Борис Дмитриевич нарушил недолгое молчание:

– Я делал все, как вы мне советовали, – его лицо сияло детским восторгом, когда он хвастался перед Иммисандрой. – Все это время я носил плащ, клыки и прекрасно себя чувствовал. Более того, я периодически покусывал своих слуг за шею.