Три серебряные монеты (и прочие формальности)

что вы готовы отдать вместо трех серебряных?

– У нас убогое жилище и особо ценных вещей нет, – тянул Юхен-патер, беспокоясь, что ведунья потребует в качестве оплаты свежесрубленную березку.

– Вы не понимаете, что тут бесполезно юлить? – начала вновь закипать Иммисандра.

– У нас есть кое-что, – серьёзно ответил Юхен-патер. – Юхен, хватит слюни пускать, иди сюда.

Юный Юхен неуверенно вошел в комнату. Стараясь не смотреть в глаза Иммисандре, он где только не прятал свой взгляд.

– Вот, – молвил Юхен-патер, хлопая сына по плечу.

– Куча здоровых органов и четыре литра девственно чистой крови.

– Вы хотите обменять мою услугу на раба? – повела бровью Иммисандра.

– Вы чего, фройко-оллен! – возмутилась Брюнгильда. – Торговать рабами незаконно! А вот набор человеческих органов – другое дело. Мы честные люди, не надо из нас каких-то зверей делать.

– Еще раз. Вы хотите продать мне своего сына взамен за услугу по исцелению вашей дочери? То есть это ваш эквивалент трем серебряным?

– Йа-йа, – качал головой Юхен-патер.

– Балбес в обмен на умницу. Наша дочь уже математику и язык мордорийский знает. Гением будет. Хорошая сделка.

– Я сама его кормила и знаю – органы в хорошем состоянии. Кроме пива ничего не пил, хоть сейчас печенку вырезай, – вставила Брюнгильда.

– А как же наследник, продолжатель рода? – продолжала сомневаться Иммисандра.

– Мы молодые еще, столько мальчиков нарожаем, что кролики обзавидуются, – махнул рукой Юхен-патер.

Ведунья решила обратиться к самому Юхену, который вот уже несколько минут не мог понять, что внезапно превратился в товар.

Он не мог больше избегать глазами лица Иммисандры и жадно впился ими в прекрасные черты. Только вопрос, заданный ее устами непосредственно к Юхену заставил его очнуться от липких грез наяву:

– Парень, а сам ты что думаешь?

– Э? – непонимающе спросил он.

– Ты что-нибудь умеешь?

– А я… эм... это, того… ну, это… я? Я… стихи пишу.

– Вечно чепуху сочиняет всякую. На большее и не годен, – вздохнула Брюнгильда.

– Ну раз грамотный, значит можно его за секретаря взять, – деловито заметила Иммисандра. – По рукам.

– А если ошибок много будет делать, можно и в кунсткамеру сдать, там, в Сан-Болотинске, – посоветовала Брюнгильда. – За один только мозг две серебряные дадут, мне подруга говорила.

– А о чем вообще речь? – хлопал глазами молодой Юхен.

– Собирай свои пожитки, ты отправляешься в путешествие! – наказал ему Юхен-патер.