Рыцарь пентаклей

- Ещё пара моментов: вы не могли бы научиться возникать у людей за спиной так, чтобы они пугались?

- Я уже умею это, милорд, - голос раздался где-то за спинкой кресла, отчего Орди дёрнулся и едва не вскрикнул.

- Отлично. Просто прекрасно, - похвалил он дворецкого, когда тот вернулся на прежнее место. Орди отогнал мысли вроде «Как ты там очутился, я же не сводил глаз?» и продолжил:

- Ну и далее, по поводу…

- Простите, милорд, думаю, я понял. Вы хотели бы, чтоб от меня у гостей был мороз по коже?

Юноша позволил себе широкую улыбку:

- Да.

- Будет исполнено, милорд. Мне начать с завтрашнего утра?

- Да, пожалуй, именно с завтрашнего утра будет идеально, - согласился чрезвычайно довольный Орди.

- Могу ли я идти, милорд? – Вортсворт слегка склонил спину. Юноша почему-то ожидал услышать скрип дерева, но его не последовало.

- Да, на сегодня можешь быть свободен, - мало кто знал, что небрежный жест отсылания прислуги дался Орди путём долгих тренировок: в одночасье перековаться из, пусть и смышлёной, но всё-таки уличной шпаны в лорда было не так просто, как думалось изначально.

Дворецкий пожелал юноше спокойной ночи и сделал два шага в сторону двери, когда Орди вновь остановил его:

- Вортсворт!

- Да, милорд?.. – дворецкий прямо-таки излучал желание помочь. Это выглядело очень естественно, молодой человек старался рассмотреть фальшь и тщательно скрываемые мысли вроде «Да отцепись ты уже!», но не преуспел.

- И как это у тебя получается?..

- О, весь фокус в том, чтобы дождаться мигания, запомнить, какие половицы скрипят, а какие нет, и…

- Да нет же! Я о предугадывании.

- Ах, это… Просто профессионализм, милорд. Просто профессионализм.

Дверь бесшумно закрылась, дворецкий исчез, а Орди остался сидеть в кресле с закрытыми глазами. Он прислушивался к гулу огня в камине, потрескиванию брёвен и почти уснул, но неожиданно для самого себя вскочил и охнул.

- Бр-р, - юноша помотал головой, отгоняя сон, и решил проверить, как успехи Его Величества на бухгалтерском фронте.

Молодой человек миновал вереницу комнат, заполненных мебелью, с которой ещё не сняли чехлы: в темноте это выглядело так, словно помещения были под завязку набиты фамильными привидениями буфетов, диванов и трюмо.

Лестница на второй этаж скрипела ровно настолько, чтобы казаться зловещей, а в коридоре вдоль стен, задрапированных красной тканью, толпились искусственно состаренные доспехи.