Рыцарь пентаклей

Люди, расположившиеся за длинным и широким, как королевский тракт, столом, боялись дышать. Узкие воротнички, твёрдые настолько, что о них можно было порезаться, впивались в дряблые старые шеи, по которым стекали маленькие и мерзкие капли пота. О нет, в зале не было жарко. Скорей, душно из-за того, что весь воздух вытеснил практически осязаемый ужас вкупе с ароматом протухшего мяса, щедро политого духами.

- Предлагаю покончить с этой формальностью побыстрее, дамы и господа, - произнёс человек, стоявший во главе стола.

Именно стоявший: он мог бы сесть в высокое кресло, обитое красным бархатом, но предпочитал держаться позади, положив на спинку ладони в чёрных перчатках. Эта картина могла бы иллюстрировать понятие «аллегория» в энциклопедии. – Я предлагаю кандидатуру Вариуса, - сидевший где-то ближе к середине стола полный человек с огромными залысинами и красным носом вздрогнул. – Встаньте, пожалуйста.

Краснота от носа медленно расползлась по всему лицу, а на лысине заблестели капли пота, которые принялись скатываться по вискам, лбу и пухлым щекам.

- Итак, Вариус, - продолжил Вильфранд. - Достопочтенный верховный судья. Кто «за»?

Вверх медленно потянулись руки – все, кроме одной.

- Не понял? – капюшон склонился набок. – Почему не голосует господин… Марнар, если не ошибаюсь?

- Он без сознания милорд, - просипел сидевший рядом с ним пожилой мужчина в форме полковника гвардии. – Похоже на сердечный приступ.

- О, Боги, так окажите ему помощь! – всплеснул руками Вильфранд. – Итак, из ста одного делегата Генерального Собрания сто проголосовали «за», один воздержался…

- Он умер, милорд.

Вильфранд пожал плечами.

- Ну что ж, такое бывает. Почтим его минутой молчания попозже, когда результаты голосования будут должным образом оформлены. Я не ошибся в вас, дамы и господа. Вариус! – за время голосования толстяк успел покраснеть, посинеть, побледнеть и сейчас приобретал серый оттенок. – Хоть вы останьтесь в живых! А не то войдёте в историю, как самый короткоживущий регент, - после этих слов Вильфранд громко засмеялся.

Все делегаты одновременно вздрогнули и поддержали смех правителя своим – неестественным, визгливым и истеричным.

- Я протестую! – громко хлопнули входные двери, и в зал стремительно ворвался Орди собственной персоной. Он хитро улыбался, как ученик, положивший на стул учителя что-то острое и ожидающий, когда тот сядет.

- Ординари? – слабо удивился Вильфранд. – Вы совершенно не умеете проигрывать.

- Не умею, - улыбка стала шире.