Рыцарь пентаклей

В Йоганна упёрлись десятки взглядов, и здоровяк, не побоявшийся пойти против троих вооружённых людей, стушевался и опустил глаза.

Неизвестно, чем всё закончилось бы, если б не давешний генерал: каким-то невероятным образом он протолкался в первые ряды и громко зааплодировал, спровоцировав тем самым бурные и продолжительные овации. Солидные господа и тощие юнцы, почтенные матроны и их дочери, не особо отличавшиеся с виду из-за обилия косметики, - все хлопали в ладоши с тем же воодушевлением и блеском в глазах, что и простолюдины на ярмарочном представлении.

Ординари дал варвару знак, и тот, смущённый таким вниманием публики, подошёл к молодому человеку, раздвигая толпу одним своим видом:

- Милорд?

- Пойдём в дом, Йоганн, - сказал тот скучающим голосом. - Надеюсь, здесь ты уже наигрался.

Внутри звучала музыка. Оркестрик, расположившийся на небольшом возвышении, исполнял нечто не то, чтобы унылое, но уж очень медленное и утончённое. Такая музыка, ненавязчивая и исполняемая в основном смычковыми, словно говорила: «Сюда не пускают кого попало».

Едва молодой человек переступил порог, как сразу же понял, о чём предупреждал его Тиссур, когда убеждал надеть мундир с орденами и лосины. Здесь это была своего рода униформа. Орди ожидал столкнуться с презрением, насмешками и гневом: более того, он рассчитывал с их помощью привлечь всеобщее внимание, но вместо этого видел в глазах людей лишь слабое недоумение. И это унижало куда сильней, чем открытый негатив.

В главном зале всё было лёгким, белым и воздушным, как платье невесты.

Много живых цветов и света: он лился сверху, с огромных хрустальных люстр и со стен, увешанных канделябрами. В центре неторопливо кружились пары. Дамы постарше предпочитали гвардейцев: юных, блестящих и отглаженных до хруста. Светские хищницы вцеплялись в добычу, гладили ткань мундиров пухлыми пальцами, закованными в золото и бриллианты, томно ворковали и закатывали глаза. Их обрюзгшие мужья в то же самое время танцевали, прижимаясь к молоденьким и свежим красавицам.

- Аперитив, господа? - перед троицей возник лакей в мундире, который мог бы дать сто очков вперёд любому гвардейскому. Белые перчатки, парик с буклями и снова этот недоумевающе-снисходительный взгляд, от которого юноша сжал зубы: в нём просыпалось отвратительное ощущение, что он хуже даже этого лакея.

- Да! Благодарю вас, - Ординари взял высокий бокал игристого вина на длинной ножке.