Солнце цвета стали

Ноги словно приросли к земле, отказываясь нести хозяина дальше.

Нерейд медленно, точно наевшийся мухоморов колдун, сделал несколько шагов, и рука его, трясущаяся, как в лихорадке, потянулась к обнаженной груди очередной красавицы, белокожей и голубоглазой блондинки, что статью бы поспорила с самой Фрейей.

- Смотреть можешь сколько хочешь, - сказала та, со смехом отодвигаясь в сторону, - но за то, чтобы потрогать, ты должен заплатить!

Рыжий викинг с усилием сглотнул, затуманенный взгляд его слегка прояснился.

- Пойдем отсюда! - жарко прошептал Ингьяльд. - Еще немного, и я поведу себя недостойным для будущего эриля образом!

- Уходим, - резко сказал Хаук и, ухватив за шкирку Нерейда, который, похоже, решил, что можно бы тут и остаться, потащил его за собой.

Ивар захлопнул непристойно раскрывшийся рот и принялся помогать конунгу. Нерейд ругался и шипел, точно змея, которой наступили на хвост, но не сопротивлялся.

- Эй, вы уже уходите? - с огорчением спросила брюнетка.

И она облизала губы длинным и розовым языком, и от этого зрелища оглянувшегося Ивара пробрала дрожь.

- Такие крепкие мальчики, а испугались! - крикнула еще одна женщина, и ее соседки разразились хохотом.

- Или ваши концы от долгого пребывания в море совсем обвисли? - это было последнее, что слышали викинги.

Вонючий и пыльный воздух шумной улицы стал в этот момент чем-то вроде неприятного на вкус, но нужного лекарства.

- Что это было? - хриплым голосом вопросил Нерейд. - Или это мне показалось?

- Нет, - ответил честный Ингьяльд, грустно вздыхая и разводя ручищами. - Похоже, что мы попали к женщинам, которые продают любовь за деньги.

- Мы туда сходим, обязательно, - сказал конунг, которому всегдашняя невозмутимость в этот раз далась нелегко. - Каждый из дружины. Но потом! А сейчас мы должны посмотреть город.

Припортовый район вскоре кончился, и потянулись высокие дома, нижний этаж в которых занимали лавки, в том числе и оружейные.

В полумраке мягко серебрились лезвия тонких и изящных клинков, подобных которым никто не видел в Северных Землях. В других кипами лежали ткани, тонкие, словно паутина, и такие яркие, что болели глаза. Ковры были толсты и мохнаты, точно невиданные плоские гусеницы, а искусство их создателей заставило бы побледнеть от зависти ремесленников Валланда и Бретланда.