Самозванка. Кромешник

Остановился посередине зала и подождал, пока из недр зачарованного пола проступит колдовской узор. Золотая вязь, раскаляясь, сплетала дивные орнаменты и проявляла из потёмок Чёрный Трон в цветочном изобилии гирлянд. Зал задрожал жилами чародейного рисунка, как старческая длань – взбугрившимися венами. Заблестели выложенные тёмной шпинелью орнаменты, умащавшие подножие престола и пяты колонн. Зажглись светляками над трясиной драгоценности и самоцветные вышивки на шёлке-бархате вельможных одеяний.

Несравненная Айрин изволила улыбнуться.

С изяществом и лёгкостью воплощённого совершенства.

– Моя Королева. – Упырь неспешно опустился на одно колено, покладисто пригнул в ритуальном поклоне голову, на деле избегая смотреть на самодержицу до срока.

– Адалин.

Лица Фладэрик не поднял.

Нежный голос ласкал слух свирелью и серебристо переливался беспокойством. Фладэрик, вынужденно внимательный, повадки Равнсварт изучил давно и крепко помнил. Чарующий перезвон, щекоча поставленными модуляциями, рисовал в воображении и невесомо розовеющие скулы, и пристально смотрящие синие глаза.

Упырь намеренно расслабил челюсти: елейная шлёнда[1] оставалась верна себе до кончика мизинца.

Попытка прожечь взглядом почтительно склонённую макушку успехом не увенчалась. Королева перешла к более активным действиям.

– Ты задержался, Адалин, – сообщил напевный голос.

– Сожалею, моя королева. – Фладэрик неприметно поморщился, проворно облизнул губы и откашлялся. Горло схватил спазм: точно медведь из берлоги отозвался.

По рядам Высших пошёл бродить ядовитым сквозняком шепоток.

Придворные пока в оценке скромничали. Но Дамы уже шуршали крысиной стаей в подполе. Выглядел «старший Адалин» не то умертвием, случайно приблудившимся с Мрачных Холмов, не то самоходным пугалом. Являться пред монаршии очи в таком виде не следовало. Но Айрин затеяла очередной фарс нарочно.

– Тебя извиняет и оправдывает результат, – заметила правительница печально. Повисла многозначительная пауза.

Фладэрик поклонился ещё ниже:

– Благодарю, моя королева.

– Ты можешь подняться, – заметила Равнсварт благосклонно.

Вкрадчивый щебет пичуг и шелест придворных превосходно оттеняли дивный голосок. Окутывали душным сказочным ореолом и в мозги ввинчивались так, что голова кружилась.

Адалин неспешно распрямился. И поглядел на королеву.

Девица Равнсварт сегодня отдала предпочтение скромному туалету. Облачение Её Величества переливалось вышивкой всех оттенков ночи: от лунного серебра до загадочного индиго.