Самозванка. Кромешник

За Белыми горами колдуны исподволь стравливают людей и навье. Разумеется, «вступаясь за беззащитных». На озёрной равнине всё ещё хуже. Хотя Озар процветает. Периферийные князьки, помощью Нортовых эмиссаров, утихомирились. Родня буйная, вечная царская оскомина, местами скончалась, местами – крепко призадумалась. В общем, не с чего монарху человечьему лютовать. Если б не подзуживания Лилии Ллакхара.

– Угу, – покивал Эзрэль, оставив перстенёк в покое, бдительно пестуя избранное направление беседы. – А что насчёт Ллокхэн?

– Есть основания предположить, причина – Калейдоскопы.

Мастерские Семи Ветров не стоят без дела.

– Понятно, – Корсак вздохнул, отчего-то переглянувшись с замершим за спиной полуседым доверенным. – Её Величество желает предотвратить потери. А посему отзывает подданных из тех краев.

– Из окрестностей Миридика? – уточнил Упырь, прекрасно понимая, чем это пахнет. Гуинхаррэн едва различимо прикрыл веки, сохраняя прежнее, оцепенелое и нарочито безмятежное выражение физиономии. – Всех?

– До кого сумеем докричаться.

Адалин давно привык к этим играм и хорошо усвоил правила. Советник был уверен в его – Упыря – чрезмерной осведомлённости. И Фладэрик решил его до срока не разубеждать: кратко – почти кротко – улыбнулся одной из «придворных» улыбок.

Гристоф, отлипнув от косяка, сделал несколько шагов вперёд и чуть наискось, остановился у самого плеча. Потасканная стать прежнего везунчика, умудрявшегося выворачиваться из самых безнадёжных передряг куда ловчее Упыря и с ощутимо меньшими потерями, удручала.

И Адалин был благодарен соплеменнику, что тот не мозолит глаза без надобности.

Гуинхаррэн игнорировал манипуляции доверенного, целиком сосредоточив внимание на обмороженной физиономии желтоглазой цинги, возвернувшейся с болот. Корсак подозревал, что, вопреки выучке и всем прикладываемым стараниям, Упырь умело и вполне благополучно угадывает потайные соображения по глазам и мимике. Цинга как раз кивнула, будто подтверждая те опасения.

Эзрэль вздохнул: клятый плут сумел запудрить мозги каждому, недостаточно сообразительному и расторопному, чтобы своевременно убраться с дороги, перекраивая манеры и физиономию по случаю.

Однако упрямо не ронял себя до постыдного фиглярства. Старший Адалин охотно и щедро предоставлял зазевавшимся сомнительного удовольствия возможность почувствовать себя поселковым дурачком перед шатром бродячего халдея. Рядом с этой язвой легко и непринуждённо обращались в остолопов и королевские Советники, и надменные чародеи.