Самозванка. Кромешник

А то и, Жрица упаси, Её Величеству, – Милэдон задумчиво поскрёб синеватую щеку. Фладэрик смотрел на статного ратника с долей интереса, слегка отдающего вивисекцией. Продолжение не замедлило обрадовать: – По чести, я с тобой солидарен. Видать, поистрепалась за годы моя преданность, хоть клятвы гоминиума[2] я, пожалуй, не нарушу. – Усы топорщились, брови хмурились. Выглядел старый Генрич победоносно. – Владычица Розы, великолепная миледи Айрин, безусловно, князепосланная госпожа и повелительница. Хотя решения Её и Совета, порой, удивляют.

А методы настораживают…

Упырь солидарно искривил горькие от «мёда» губы.

– Как бы то ни было, от долга Высшего я уклониться не смею. И «слово» с нарочными отправляю регулярно. Как и подати в казну. Потому хочу понять происходящее. – Помолчав, Белый Генрич фыркнул в усы и сделал ладонью неопределённо приглашающий жест: – Я высказался, Адалин. Теперь твой черед.

– Хорошо, – пожал плечами Фладэрик с калёной, за годы выдрессированной невозмутимостью, способной доконать не одного дознавателя.

Просочившийся в неприметный лаз горностай, успевший обшнырять поместье вплоть до благословенных кухонь, сочувственно тявкнул, чутким столбиком обмерев подле камина. Хозяин, не иначе, от скуки, затеялся толковать по душам с провонявшим псинами владетелем столь глянувшихся зверьку закромов. И тот хотел послушать.

– Как я и сказал Стэвану, хоть непосредственно к злоключениям Сейрана я непричастен, вину свою сознаю и принимаю, – степенно начал Адалин. – А потому, как умею, помогу наследнику Милэдона.

– Генрич нахмурился. – Мы обо всём договорились. Сейран покинет долину Олвадарани в ближайшую седмицу. Законных претензий у Канцелярии к почтенному семейству по отречении быть не может. Однако тебе, Генрич, до поры придётся от крови, себя дискредитировавшей, откреститься. Сумеешь при необходимости?

Физиономия старого вампира посквернела. Подданный сморщился, ровно палец калиткой прищемил, но всё же кивнул. Нехотя, через силу.

– До поры? – уточнил папаша, скрежеща клыками.

Упырь прикрыл глаза, усмехаясь. Седой Хозяин умело выцеживал из речи существенное, а там, скрепя сердце, определял главное. – Ужель, прав Эстэрварт?

– Про молодость? – хмыкнул Адалин.

– Про… несогласие.

– А ты со всем согласен? – с деланным удивлением развёл руками Фладэрик. И перечислил навскидку: – Со спытками, к Благородному без зазрения применёнными, с приглядом бдительным, с доменами, по оговору отчуждаемыми. С монаршим произволом и благоглупостью.